После обсуждения стартовой точки полюсного похода, комиссия Управления перешла к следующему вопросу: возможно ли вообще достичь полюса при помощи тех собак и того продовольствия, что запланировал Седов.
Комиссия предложила собственный расчёт, в котором получившаяся масса груза значительно превышала возможности выбранной Седовым транспортной схемы. Впоследствии этот расчёт стал одним из аргументов критики его проекта.
Тем не менее, любой расчёт зависит от исходных допущений. Поэтому ниже мы проверим не только арифметику комиссии, но принятые ею величины: скорость движения, нагрузку на собаку и применимость опыта предшествующих экспедиций.
Отдельный вопрос — каких собак Седов вообще мог получить летом 1912-го года. На момент работы комиссии экспедиционного поголовья у него ещё не было, а его последующее качество напрямую зависело от собранных на экспедицию денег. Поэтому история покупки собак позволяет проверить уже не расчётную, а реальную сторону возникшего спора.
Содержание
Расчёт комиссии ГГУ
Сколько могла тянуть собака
Закупка собак Седовым и их качество
Почему Седов принял архангельскую партию
Источники
Поддержать проект
Расчёт комиссии ГГУ
Брейтфус:
Далее комиссия занялась подсчётом груза, который Седов намеревался взять с собой на шести нартах, при 3 — 4 человеках и 60 собаках, к полюсу. На этот счёт у Седова подробно разработанной схемы не оказалось.
Одновременно члены комиссии произвели свой расчёт, исходя из опыта санных экспедиций Нансена и Каньи (участника экспедиции герцога Абруццкого), Колчака и др. Для пропитания 1 человека ими были приняты 2 фунтовые рационы, для 1 собаки — 1 фунтовые. В указанных экспедициях рационы были несколько большие и все расчёты велись на консервированные сушёные припасы, причём мясо бралось в виде пеммикана (также сушёного мясного порошка). Все инструменты и всё снаряжение брались с собою специально приспособленные, облегчённые. У Седова таких облегчённых инструментов не было.
Суточная скорость передвижения совещанием была принята, согласно опыту Нансена и Каньи, в 10 вёрст в сутки. При этом с очевидностью выяснилось, что без промежуточных складов провизии, т. е. без нескольких вспомогательных санных партий, как это было у экспедиции герцога Абруццкого, и позднее у Пири, достигнуть полюса с Земли Франца-Иосифа (т. е. с Земли Кронпринца Рудольфа) невозможно.
Чтобы не быть голословным, приводим главные основания, выставлявшиеся комиссией, как заранее, с очевидностью обрекавшие на неуспех экспедицию Седова. Вот эти основания.
- База — Teplitz-Bai на Земле Кронпринца Рудольфа,
. Расстояние до полюса
860вёрст (917,5 км).
- Средняя скорость движения экспедиции к полюсу — 10 вёрст в сутки.
- Количество провианта, по опыту лейтенанта Колчака, в сутки на человека равно 2 фунта (800 грамм) по следующему расчёту:
Сухарей - 90 золотников (384 гр)
Мясного порошка - 20 золотников (85 гр)
Масла сливочного - 15 золотников (64 гр)
Молока сгущённого - 15 золотников (64 гр)
Шоколада мясного и белкового - 12 золотников (51 гр)
Тропона¹ - 5 золотников (24,5 гр)
Шотландской овсянки - 15 золотников (64 гр)
Чая и кофе - 5 золотников (21,5 гр)
Сахару - 10 золотников (42,5 гр)
Клюквенного экстракту и сушёной зелени - 5 золотников (24,5 гр)
Итого - 192 золотника = 2 фунта² (819 гр)
Норму в 2 фунта, сравнивая её с нормами других путешественников (Каньи — 1245 гр., Пири — 1030 гр., Грили — 1182 гр.), следует признать весьма сокращённой и допущена она была лишь ввиду того обстоятельства, что Седов возлагал особенные надежды на питательный препарат (мясной порошок) Скорикова.
- Рацион для собаки был определён в 1 фунт пеммикана.
- Топлива (спирта и керосина) для походной кухни в сутки на человека — 180 грамм.
Если принять в расчёт, что к полюсу должно идти 3 человека на 3-х нартах по 13 собак каждая, то получится при проектированной суточной скорости в 10 вёрст в оба конца 172 дня пути с расходом на продовольствие:
3-х человек: 6 фун. × 172 = 1032 фун = 25,8 пуд (423 кг)
39 собак: 39 фунтов × 86³ = 3354 фун. = 83,9 пуд (1376 кг)
Для варки пищи на 3-х человек = 180 гр. × 172 × 3 = 5,8 пуд (95 кг)
¹) Препарат, содержащий белковые вещества в легкоусвояемой форме.
²) В действительности, дневной рацион лейтенанта Колчака состоял из 2 ф. 11 зол. (866 гр), а именно сухарей бралось не 90, а 96 зол., и шотландской овсянки не 15, а 20 золотников.
³) Во время обратного пути предполагалось, что собак будут питать собаками, а затем нарты, уже облегчённые, потянут сами путешественники.
Сводка грузов:
Расходный груз:
- Провизии на 3 человека - 25,8 пуд (423 кг)
- Провизии на 39 собак - 83,9 пуд (1376 кг)
- Топлива - 5,80 пуд (95 кг)
Итого - 115,5 пуд. (1894 кг)
Мёртвый груз:
- Одежда запасная - 2,25 пуд (36,9 кг).
- Спальные мешки - 2,25 пуд (36,9 кг)
- 2 каяка – 2,50 пуд (41 кг)
- Палатка шёлковая - 1,00 пуд (16,4 кг)
- Кухонный аппарат, горелка-примус, посуда, спички, запасные части кухонного аппарата - 0,50 пуд (8,2 кг)
- Теодолит с принадлежностями, 3 термометра, буссоль, фотографический аппарат с принадлежностями - 1,00 пуд (16,4 кг)
- 2 ружья с патронами - 0,65 пуд (10,7 кг)
- Аптечка - 0,10 пуд (1,6 кг)
- Запасные части нарт, ремни, концы и т. п. - 1,50 пуд (24,6 кг)
Итого около 12,00 пуд (197 кг)
Итого в сумме провизия + мёртвый груз 127,5 пуд (2091 кг)
На одну нарту - 42,5 пуда (697 кг)
На одну собаку - 3,27 пуд (37,2 кг)
Такая нагрузка невозможна, ибо нормальная нагрузка на восточносибирскую собаку = 1,5 пудов (24,6 кг); на западносибирскую = около 1 пуда (16,4 кг). В санной партии лейтенанта Каньи нагрузка принималась в среднем в 210 килограммов на нарту в 8 собак, что даёт 13 пудов или 1,6 пуда на одну собаку (26,2 кг).
«Далее комиссия занялась подсчётом груза, который Седов намеревался взять с собой на шести нартах, при 3 — 4 человеках и 60 собаках, к полюсу. На этот счёт у Седова подробно разработанной схемы не оказалось» - здесь имеется в виду первоначальная плановая идея Седова: он действительно намеревался двигаться с шестью нартами по десять собак на нарту, с командой в 3 или 4 человека. Что касается отсутствия расчётов, то здесь, вероятно, подразумевается подробная развесовка. Ведь согласно и Пинегину, и Нагорному, расчёты у Седова имелись, но были привязаны к точке старта на Земле Петермана.
Это двоякий момент.
С одной стороны, некую грубую схему на таком этапе Седов уже должен был рассчитать. И похоже, она была - но комиссию не устроила. Но это разные вещи: не имелось вовсе или недостаточно подробная для оценки комиссией.
С другой стороны, в полярных экспедициях того времени окончательная подгонка осуществлялась во время предварительной зимовки и первых исследовательских санных походов. Собаки и люди притирались друг к другу, груз подгонялся к текущему (а не расчётному на материке) состоянию, снаряжение дорабатывалось прямо по ходу подготовки. Требование комиссии «подробной схемы» несло слабый смысл – по ходу зимовки (тем более, двух зимовок) любая предварительная схема развалилась бы, особенно с учётом непрерывного уменьшения количества собак. Планируемая схема должна была определить скорее порядок собак и участников, приблизительный график движения и расчёты по снаряжению и провизии, которые подтверждали бы возможность такого графика - но не более того. Мы видим это на примерах Нансена и Каньи, которые очень сильно дорабатывали свои схемы на месте.
Промежуточный, но важный момент: запас собак, провизии и топлива, в том числе угля для судовой машины. Вот это как раз должно было быть продумано заранее. Брейтфус не делает на этом акцента, и неясно, рассматривала ли вообще комиссия этот вопрос. Сам Седов позднее пытался найти возможность зафрахтовать судно сопровождения, ровно как и просил Комитет после первой зимовки отправить ему запас угля. То есть сам он вопросами общих ресурсов заботиться пытался, но безуспешно – вследствие, в первую очередь, недостатка денег. В свою очередь, запас оборудования и припасов позволял более адекватно приладить схему к текущим условиям.
«Суточная скорость передвижения совещанием была принята, согласно опыту Нансена и Каньи, в 10 вёрст в сутки» - крайне странное заключение. Вместо того, чтобы заострить внимание на способах увеличения скорости партии, комиссия приняла фиксированную минимальную скорость и постепенно стала от неё доказывать невозможность проекта Седова.
Более того: опыт Нансена и Каньи доказал, что у них «собачья бухгалтерия» не сошлась – они не достигли полюса. В том числе потому, что проходили слишком мало в день. Брать за эталон скорость неудачных экспедиций – сомнительный способ планирования другой экспедиции.
Согласно Брейтфусу, сам Седов изначально в своих расчётах (заметьте - всё таки опосредованно Брейтфус признаёт, что у Седова расчёты были) указывал скорость в 20 вёрст в сутки. Согласно Пинегину, Седов защищал свою возможность двигаться не менее чем в 15 вёрст в сутки. Пинегин в своём романе пишет, что Седова поддержал лишь Бунге [2, С. 417].
Поддержка Бунге похожа на правду, так как подтверждается интервью Бунге «Новому Времени» (которое, правда, вероятнее всего было искажено со стороны редакции газеты), Нагорным [3, Гл.IV, Часть I] и формулировкой суждений Бунге в романе Пинегина. Слова Бунге Пинегиным переданы явно не точно, но сохранился сам смысл: собаки способны двигаться и по 50 или 60 км в день (кстати, это на практике показал и Амундсен1), и задача состоит в том, чтобы обеспечить им эту возможность. То есть Бунге, по сути, указал, что 10 км/сутки в среднем у Нансена и Каньи были связаны с некими ограничениями, которые, вероятно, возможно разрешить, предварительно или на месте. Со слов Пинегина, Бунге якобы отметил, что их (комиссии) задача в том и состоит, чтобы помочь Седову с подобным разрешением.
Комментарий 1.
Не стоит считать передвижение по Антарктическому щиту более простым, нежели по льдам Арктики. Да, нет дрейфа, но есть: а) совершенно другая снежная поверхность, на которой сопротивление движению выше (эта особенность вызвана, в первую очередь, гигантским ледником, по которому проходит путь); б) на пути к Южному полюсу почти всегда идёт встречная позёмка, которую собаки плохо переносят, да и людям она затрудняет движение; в) постоянный набор высоты (на пути к полюсу); г) недостаток кислорода из-за высоты над уровнем моря; д) крайне сложный рельеф в горной части.
Средняя скорость на пути к полюсу составила у Амундсена порядка 25 км/сутки; на пути от полюса порядка 35 км/сутки.
Амундсен, разумеется, не доказывает, что по арктическому паку можно двигаться с той же скоростью. Но он доказывает, что отборные и правильно организованные собачьи упряжки способны поддерживать очень высокое суточное продвижение даже при тяжёлом снеге, ветре, высоте, трещинах и подъёмах.
Суждение Бунге о возможной скорости подтверждается и опытом Кука. На пути к полюсу средняя скорость движения его команды составила 28,3 км/день (в ходовые дни, без учёта отсидки по непогоде), и стала сильно падать уже на обратном пути.
Понятно, что комиссия не могла брать в пример Кука, но он был далеко не единственным, кто демонстрировал адекватную скорость передвижения по льдам. Например, ещё был Пири.
Интересно, что согласно Пинегину, Бунге не явился на следующее заседание комиссии ГГУ, так как его якобы неожиданно вызвали на совещание в Министерство торговли и промышленности.
Ещё один удивительный момент:
Произведём расчёт по тем же нормам комиссии, но в изначальном плане Седова, то есть 3 человека, 60 собак, 2 фунта пищи человеку в сутки, 1 фунт корма собаке, собачий корм только на пути к полюсу, 180 г топлива на человека, 12 пудов постоянного груза и расстояние туда и обратно — 1720 вёрст.
Получается:
| Скорость | Срок | Весь груз | На одну собаку |
| 10 вёрст/сутки | 172 дня | около 172,5 пуда | 2,87 пуда |
| 15 вёрст/сутки | 114,7 дня | около 119 пудов | 1,98 пуда |
| 20 вёрст/сутки | 86 дней | около 92,2 пуда | 1,54 пуда |
Это расчёт внутри самой модели Брейтфуса: без веса нарт, который и его исходная таблица не включает, и без дополнительной поправки на четвёртого человека.
Результат принципиальный:
- при заявленных Седовым 15 вёрстах в сутки получается почти ровно его норма груза, которую он защищал (об этом ниже) — 2 пуда на собаку;
- при первоначальных 20 вёрстах получается примерно 1,5 пуда, то есть норма, которую сама комиссия признавала нормальной для восточносибирской собаки.
Следовательно, задуманная Седовым комбинация «60 собак — 15–20 вёрст в сутки — около двух пудов на собаку» не была внутренне бессмысленной. В рамках комиссионных норм она сходилась арифметически.
Да, на практике она могла оказаться нежизнеспособной по иным причинам, как например:
- невозможно управлять шестью нартами втроём;
- невозможно с шестью нартами стабильно обеспечивать чистое продвижение на 15–20 вёрст;
- собаки истощаются;
- есть отсидки по погоде;
- ломаются нарты;
- уменьшается число собак;
- кормление собаками рассчитано слишком грубо.
Но это уже следовало рассчитывать отдельно, а не заменять 60 собак на 39 с тем же сохранением темпа 10 вёрст/сутки.
Ещё один повод для удивления в работе комиссии – отчёт Н.Н. Коломейцева, участника Русской полярной экспедиции Толля. Коломейцев, вместе с казаком Расторгуевым, был отправлен в Гольчиху (800 вёрст пути), чтобы доставить почту и, затем, помочь в организации угольного склада на острове Диксон. По льду с торосами Коломейцев, имея одну упряжку собак, проходил до 13 вёрст по торосистому плохому льду и по 15…22 версты по относительно хорошему [4]. С партией сопровождения скорость составляла до 25 вёрст в сутки. Часть пути Коломейцева сопровождал Бялыницкий-Бируля – участник комиссии ГГУ.
Разумеется, припай Таймырского побережья не равен дрейфующему паку к северу от Земли Франца-Иосифа. Но отчёт Коломейцева отвергает суждение о десяти вёрстах естественной скорости санной партии.
Крайнее удивление вызывает расчёт со стороны комиссии еды и дней перехода. С математической точки зрения здесь придраться не к чему, однако сами расчёты сомнительны: 172 дня пути при данном рационе почти гарантируют гибель от цинги на фоне высокой физической нагрузки и предшествующей зимовки. Клюквенный экстракт и сушёная зелень, ещё и в таких скромных количествах (24,5 гр/день), никак не помогут этого избежать. Крайне странно, что вопрос цинги вообще не рассматривался комиссией, тогда как во всех полярных путешествиях он стоял при планировании наиболее остро. Расчёты комиссией, отсюда, физиологически несостоятельны. Седов мог, например, не осознавать математику нагрузки на каждую собаку (что дискуссионно), но озвучивая в первоначальных планах скорость перемещения 20 вёрст в сутки (а не 10, ориентируясь на выборочный опыт предшественников) он по крайней мере в расчётах сокращал время пребывания на маршруте в два раза – тем самым хотя бы на бумаге выводя себя за пределы рамок воздействия цинги на команду. В этом отношении его расчёты более практичны.
Брейтфус: «Все инструменты и всё снаряжение брались с собою специально приспособленные, облегчённые. У Седова таких облегчённых инструментов не было». Здесь Брейтфус вновь переворачивает хронологию: на момент работы комиссии не было ещё самой экспедиции. То есть решался вопрос её финансирования со стороны государства. В итоге это как раз комиссия считает абстрактный вес амуниции, а Седов, несмотря на дефицит средств, позже заказывает в Норвегии нарты и каяки нансеновского образца.
Сколько могла тянуть собака
Пинегин в романе о Седове пишет, что «в комиссии не оказалось ни одного человека, по-настоящему знакомого с собачьим транспортом». Это спорный момент. С одной стороны, никто из участников комиссии не был специалистом по собакам, который бы выбирал животных, рассчитывал для них питание, ухаживал и тому подобное. Все нанимали для этого местных жителей. Например, подобную схему описывает Колчак применительно к своей кампании по поискам и спасению барона Толля [5, С. 7-10].
С другой стороны, минимум трое из членов комиссии (Колчак, Бялыницкий-Бируля и Бунге) имели походный опыт именно в качестве каюров. В отношении Бируля, например, отчёт Н.Н. Коломейцева [4], участника экспедиции Толля, недвусмысленнен: Бируля совершенно точно обладал полевым опытом походов с упряжкой собак.
Скорее всего ни один из членов комиссии не располагал опытом чисто автономных поездок, при которых бы не удавалось охотиться, и система работала бы лишь за счёт внутренних ресурсов. Это уже больше похоже на правду.
Отсюда происходит и спор, сколько собака способна тянуть груза. Брейтфус пишет: «нормальная нагрузка на восточносибирскую собаку = 1,5 пудов (24,6 кг); на западносибирскую = около 1 пуда (16,4 кг)». Пинегин пишет, что Седов в первичных расчётах исходил из нагрузки 2 пуда на собаку (32,8 кг).
Пинегин: «По камчатскому опыту и по расспросам колымчан Георгий Яковлевич знал твёрдо: каждая собака способна везти два пуда. Члены комиссии с этим не соглашались. По мнению Бирули и Колчака, самая сильная собака не может сдвинуть с места больше полутора пудов. Предлагали брать в среднем по пуду на собаку. В комиссии не оказалось ни одного человека, по-настоящему знакомого с собачьим транспортом. Упряжная собака везёт от 25 до 80 килограммов, в зависимости от силы и качества дороги. Это знали тысячи людей в Северной Сибири, но не знала «компетентная комиссия».
Норденшёльд, перед своей полюсной попыткой подробно исследовал этот вопрос. Он опытным путём рассмотрел грузоподъёмность гренландских собак [Kjellman F. R. Svenska polarexpeditionen 1872–1873], и пришёл к выводу, что в среднем гренландская собака тянет 25…30 кг веса, при этом ей самой требуется 1,3-1,5 кг пищи (свежее мясо + жир). Рацион собаки можно заменить 0,5 кг пеммикана в день, но постепенное истощение и падение производительности в таком случае неизбежно.
Собачья «элита», как выяснилось позднее на практике, способна везти до 40-50 кг веса, но «элиту» крайне сложно достать, и это скорее уже метод доктора Фредерика Кука, который мог за счёт прекрасных отношений с эскимосами и долгой жизни с ними бок о бок, выбрать лучших из лучших в самом буквальном смысле этого слова. Но и здесь тоже не должно быть заблуждений: если собака везёт больше, значит она тратит больше энергии, и её необходимо лучше кормить. Полфунта пеммикана в день всё равно приведут её к условно среднему показателю.
«По мнению Бирули и Колчака, самая сильная собака не может сдвинуть с места больше полутора пудов» - Пинегин здесь художественно заостряет спор. Брейтфус говорит о нормальной нагрузке, то есть о расчётной рабочей норме. Пинегин превращает её в физический максимум — «не может сдвинуть с места». Это совершенно разные утверждения.
Брейтфус очень небрежно приводит диапазон рабочего веса для собак разных регионов, но при том пытается опереться на точную математику расчётов. Это выглядит, откровенно говоря, плохо. Нансен пользовался, например, собаками с Оби, то есть, по терминологии Брейтфуса - западносибирскими и с «нормальной нагрузкой в 1 пуд». Но отборная собака опытного каюра и случайно купленное животное — разные транспортные единицы. Отборные обские собаки Нансена стартовали примерно с 30 кг груза на каждую. Да, это оказалось несколько больше желаемого и снизило скорость Нансена, но это та скорость, которую Брейтфус характеризует как «10 вёрст в сутки с среднем».
Таким образом, Седов, говоря про 2 пуда на собаку, не транслировал физически невозможную нагрузку для собак. Он называл верхнюю границу рабочего диапазона.
Более того – Брейтфус далее в своём очерке, в отрывке, который мы рассмотрим позже, начинает ссылаться на слова в дневнике Кушакова, участника экспедиции Седова, как на доказательство тезисов комиссии ГГУ в отношении продуктов. Это говорит о том, что Брейтфус изучил дневник Кушакова. Но почему тогда Брейтфус, который писал очерк уже после гибели Седова, проигнорировал другую запись Кушакова?
Кушаков, 28 сентября 1912-го года. «...К обеду Седов пришёл расстроенный и заявил нам, что он убьёт нескольких архангельских собак, так как они никуда не годятся и только уничтожают корм. Сибирские же собаки работают очень хорошо, и 10 собак легко тащат 20 пудов. Некоторые собаки ещё не втянулись в работу, но впоследствии они привыкнут» [6, С. 130].
Сибирские собаки здесь, это собаки, которых поставил Седову А.И. Тронтхейм – тот же самый поставщик собак, который снабдил ими Нансена. И это западносибирские собаки. И они тянут ровно столько же, сколько и собаки Нансена, и при этом в ещё даже не сработанной упряжке.
Получается, что если мы говорим о хороших собаках, не важно, западносибирских или восточносибирских, Седов был прав в своих расчётах нагрузки, а комиссия оперировала абстрактными цифрами. Даже если принять региональное превосходство восточносибирских собак, нельзя назначать каждой категории один неизменный коэффициент, вроде западносибирская — 1 пуд, восточносибирская — 1,5 пуда. Партии Тронтхейма и для Нансена, и для Седова показывают, что специально отобранные обские собаки могли фактически тянуть по два пуда на животное. Значит, индивидуальный отбор важнее средней региональной нормы. В свою очередь, это может быть аргументом в пользу слов Пинегина о слабой компетентности комиссии в отношении собак.
Есть, тем не менее, определённая странность: в отчёте Н.Н. Коломейцева, участника Русской полярной экспедиции Толля, ясно написаны нагрузки на собак в его походах. В свою третью поездку он стартовал с грузом в 3 пуда на собаку. В первый же день упряжка прошла 15 вёрст. Коломейцев признал нагрузку избыточной, и уменьшил вес до 2,5 пудов на собаку, попросту выбросив «лишнее» [4]. Далее, по мере поедания припасов, вес только падал. То есть для условий длительного перехода постоянную нагрузку свыше 1,5 пудов на собаку Коломейцев показал. При этом всё это видел Бялыницкий-Бируля, сопровождавший Коломейцева в течение 10 дней, и одиннадцать лет спустя участвовавший в комиссии ГГУ.
Странность эта заставляет сомневаться в «некомпетентности комиссии». Возможно, мы видим неверную интерпретацию опыта. А возможно, аргумент в пользу целенаправленной дискредитации проекта Седова.
Закупка собак Седовым и их качество
И тут у нас возникает любопытный вопрос: а насколько Брейтфус перевернул в своём очерке хронологию с собаками?
Ведь на момент заседания комиссии собак у Седова ещё не было. Ни плохих, ни хороших. Известно лишь, что он собирался приобрести хороших, что логично – и этот вопрос упирался исключительно в деньги и время. Комиссия же как раз и решала финансовый вопрос, то есть по сути, будут ли собаки хорошими или плохими.
Итак, Седов планировал закупить 80 собак, чтобы штурмовать полюс с 60 собаками. 20 собак являлись резервом либо же транспортом для вспомогательной партии2.
Комментарий 2.
Согласно Пинегину [2, С. 418] 20 собак предназначались для вспомогательной партии. Это подтверждается и архивным резюме (см. Документ 7). В таком случае, однако, отсутствовал резерв. Сохранить же в течение зимовки всех собак было крайне сложной задачей.
Архивное резюме опирается на итоговый план Седова, но неизвестно в точности, на что именно опирался Пинегин.
Тут немного скользкая ситуация. План Седова, опубликованный в печати после окончания работы комиссии ГГУ, ровно как и предоставленный этой же комиссии по итогам её расчётов, мог являться весьма условным. Причины прозаичны: денег не выделили, поэтому для общественности и сбора с неё денег план в первую очередь должен был выглядеть презентабельно, а не реалистично. Комиссии ГГУ, в свою очередь, необходимо было хоть как-то угодить, чтобы сохранить свой статус служащего и морского офицера, и получить при этом отпуск в экспедицию, ровно как и поддержку научным оборудованием.
Если же Пинегин опирался на планы, озвученные Седовым уже непосредственно во время плавания и перед первой зимовкой, то это выглядит уже скорее как просадка в компетенциях Седова – которая вновь отсылает нас к недостаточно проработанной теоретической части в отношении отчётов других полярных экспедиций.
Как мы видели ранее на примере других полярников, естественный логистический пакет собак для одной крупной полярной экспедиции того времени выглядел как 60 собак, ибо если меньше — то не хватает на нормальное эшелонирование санных партий и резерв; а если сильно больше — уже не вывезти по корму и размещению на корабле.
Седов действительно столкнулся со сложностью перевозки 80 собак. Проблема крайней тесноты их содержания в клетках решалась за счёт того, что их периодически выпускали бегать по палубе – что приносило много неудобств в условиях сильно загруженного судна. Однако это была рабочая схема, и благодаря этому Седову удалось довезти собак до зимовки в удовлетворительном состоянии. Аналогичную схему использовал Амундсен во время перехода к Антарктиде.
С питанием собак в команде Седова оказалось сложнее. Его действительно не хватило, так как 80 собак – это слишком много, и в условиях скудной охоты полярной ночью прокормить подобное количество почти невозможно [6, С.167]. Вместимость корабля, в свою очередь, всегда ограничена3.
Комментарий 3.
Седова конкретно в этом отношении нельзя считать некомпетентным: первоначально он надеялся на судно поддержки, которое возможно было бы либо нанять для сопровождения, либо воспользоваться ведомственным транспортом. Это распространённая схема, когда второе судно сопровождает некоторое время экспедиционный корабль, везя дополнительный запас угля и провизии - в том числе свежей, что сдвигает сроки заболевания цингой. Таким образом экспедиционное судно, будучи менее перегруженным, с меньшими потерями проходит через шторма, а после расставания судов имеет как бы первоначальную стартовую загрузку. При этом, так как уголь в таких случаях можно не экономить, то и скорость движения существенно выше.
Даже двухнедельное сопровождение значительно облегчает дело.
Однако у Седова не оказалось необходимых для фрахта средств, а Морское министерство в столь широкой поддержке ему отказало.
Теперь о качестве собак.

Седов с самого начала ориентировался на поставщиков типа Тронтхейма – то есть на «хороших» собак. Его расчёты (2 пуда на собаку и 20 вёрст в сутки) представляли собой расчёты именно на таких собаках.
Первая проблема для Седова заключалась в том, что отбор собак из имеющихся, то есть «создание хороших собак», требует наличия денег в конкретный момент отбора – так как хорошие собаки не появлялись тогда сами по себе на Ozon-е с пометкой «можно оплатить при получении».
Вторая проблема заключалась в дефиците времени на подготовку. Отсутствие денег дефицит усугубляло.
Зависимость «хороших» собак для экспедиции от того, признает ли комиссия ГГУ проект Седова состоятельным или нет, была прямой. Да, в случае одобрения комиссией проекта деньги не взялись бы моментально из ниоткуда, но большинство поставщиков отгрузило бы тогда снаряжение, провизию и собак под расписку и с минимальным задатком.
В июне, то есть уже после заключения комиссии ГГУ и отказа от финансирования, с Седовым связался Тронтхейм и уведомил, что готов поставить 30 собак за 3000 рублей, и для этого ему необходим задаток в половину суммы [3, Гл.IV, Часть I]. У Седова не имелось денег даже на задаток, и нашёл он его с трудом. Соответственно, он не мог доплатить Тронтхейму за попытку найти больше собак или связаться с другими поставщиками – попросту из-за отсутствия средств. 100 рублей за собаку – это серьёзные деньги.
Договорившись с Тронтхеймом на 30 собак, Седову требовалось закрыть вопрос с оставшимися 50 собаками. Сама по себе закупка собак в Архангельской губернии не выглядела такой уж безумной идеей в условиях дефицита времени. Но она требовала денег. При их наличии было возможно нанять знающего человека, который попросту объездит губернию и выберет наиболее подходящих собак именно из ездовых. Скорее всего, эти собаки уступали бы тем «сибирским» собакам, которые поставлял Тронтхейм, но они не были бы полностью негодными.
Седов, имея финансовую нужду, заручился обещанием правителя канцелярии губернатора Архангельска найти для него ездовых собак, подразумевая при этом отсрочку оплаты.
Правитель канцелярии губернатора — это начальник личной служебной канцелярии губернатора, руководящий его делопроизводством, перепиской и подготовкой административных решений. Садовский, о котором идёт речь, был заметным и относительно влиятельным губернским чиновником, хотя формально и не относился к высшему руководству губернии на уровне губернатора или вице-губернатора. Его должность давала широкий круг знакомств среди полиции, уездной администрации, городского самоуправления, купцов и промысловых деятелей. При этом вице-губернатор оставался официальным заместителем губернатора, а правитель канцелярии — начальником его рабочего аппарата, то есть влиятельным посредником.
Садовский предложил свои связи и помощь в посредничестве с архангельскими поставщиками. В частности, он предложил в качестве поставщика своего хорошего знакомого Вышинского – который и поставил впоследствии Седову негодных собак, причём за немалые относительно их действительной стоимости деньги – по 50 рублей за собаку.
С точки зрения Седова ситуация поначалу выглядела удачно и крайне надёжно. Садовский занимал официальную и ответственную должность при губернаторе, принадлежал к местной административной верхушке, прекрасно знал людей и хозяйственные возможности Архангельска. При этом Садовский, обещал не абстрактную помощь, а решение конкретного местного вопроса — закупку собак. И речь, насколько можно судить, шла о заказе без выплаты задатка, то есть об организации кредита и поставки через личные связи.
Седов не имел никаких оснований предполагать, что начальник канцелярии губернатора и его товарищ не проверят продавцов и предложат ему заведомо негодных животных, не смогут проконтролировать обещанную поставку и вообще используют его безвыходное положение.
Поэтому решение положиться на них не выглядело легкомысленным. В условиях нехватки наличных денег это выглядело одним из лучших вариантов, которые вообще могли появиться перед Седовым в Архангельске. Заручившись поддержкой Садовского и знакомством с «его другом Вышинским» Седов мог поверить в удачу, просто потому, насколько хорошо это выглядело.
Здесь сразу нужна оговорка: Садовский и Вышинский действовали как частные лица. Соответственно, губернатор официально не отвечал за качество собак, а губернская канцелярия не становилась поставщиком. Отсюда не существовало и контракта с приёмкой животных, а Седов не получал юридически обеспеченной гарантии качества. Все договорённости были лишь на словах.
Но и не доверять Садовскому Седов не имел причин.
Поэтому позднейшую неудачу архангельской закупки нельзя просто объяснить, как «Седов в спешке набрал каких попало собак». Не имея наличных средств, Седов принял предложение от влиятельного местного чиновника и его знакомого организовать поставку собак с отсрочкой оплаты. По своему общественному положению Садовский представлялся очень надёжным человеком, и у Седова не было оснований подозревать, что поставленная партия окажется непригодной.
Давайте обратимся к опыту Руаля Амундсена, закупавшему собак для своей экспедиции на Южный полюс [Amundsen, Roald. Sydpolen: Den norske Sydpolsfærd med Fram 1910–1912. Første bind. Kristiania: Jacob Dybwads Forlag, 1912. S. 152]:
«Одной из важнейших задач при снаряжении было найти хороших собак. Как я уже рассказывал, мне нужно было действовать решительно и быстро, без промедления, если я хотел привести всё в порядок. Поэтому уже на следующий день после того, как решение было принято4, я направлялся в Копенгаген, где в те дни как раз находились инспекторы по Гренландии господа Даугорд-Йенсен и Бентцен5. Директор Королевской гренландской торговли, господин Ридберг, как и прежде, отнёсся к моему предприятию чрезвычайно благожелательно и предоставил инспекторам полную свободу действий. Я вступил с этими господами в переговоры, и они обязались достать сто лучших гренландских собак и доставить их в Норвегию в июле 1910 года. Таким образом, вопрос с собаками был, можно сказать, решён, поскольку их отбор находился в самых компетентных руках».
Оригинальный текст
«Noget av det vigtigste ved utrustningen var at finde gode hunder. Som jeg har fortalt maatte jeg handle bestemt og raskt uten ophold, skulde det lykkes mig at faa alting i orden. Dagen efter at min beslutning var fattet var jeg derfor paa vei til Kjøbenhavn, hvor inspektørene for Grønland, herrerne Daugaard-Jensen og Bentzen, netop opholdt sig i de dager. Direktøren for den kongelige grønlandske handel, herr Rydberg, stillet sig denne gang som tidligere yderst venlig til mit foretagende og gav inspektørerne frie hænder til at handle. Med disse herrer underhandlet jeg nu, og de paatok sig at skaffe 100 av de fineste grønlandske hunder avlevert i Norge i juli 1910. Hundespørsmaalet var dermed saa at si løst, idet utvalget laa i de kyndigste hænder».
Комментарий 4
«…на следующий день после того, как решение было принято» - имеется в виду решении изменить замысел экспедиции после известий о достижении Северного полюса и идти на юг, в Антарктику.
Комментарий 5
Амундсен явно ошибся с фамилией чиновника, написав её как Bentzen. Дело в том, что Гренландия в то время была разделена на два инспектората: Северный и Южный. Инспекторами, соответственно, были Jens Daugaard-Jensen и Ole Bendixen6.
Ошибка здесь «опасная», так как человек по фамилии Bentzen тоже существовал: Regnar Bentzen, датский врач, работавший в Южной Гренландии и являвшийся специалистом в собачьих упряжках.
Амундсен фактически закупал собак через Даугорд-Йенсена, так как собаки Северной Гренландии считались лучшими.
С фамилией Rydberg тоже небольшая ошибка – чиновника звали Carl Ryberg.
Комментарий 6
Оба инспектора длительное время общались с Куком – они плыли с ним на одном пароходе в Копенгаген, где затем с инспекторами встретился Амундсен. Даугорд-Йенсен провёл рядом с Куком в общей сложности два месяца, в ожидании судна и во время плавания. Впоследствии он публично высказывался в том, что не сомневается в достижении Куком Северного полюса и полностью ему доверяет, как человеку глубоко порядочному.
Инспектор Бендиксен публично свою позицию по этому делу не высказывал, но судя по косвенным данным, скорее тоже склонялся к Куку.
Фактически Амундсен совершил ту же самую доверительную операцию, что и Седов: поставил важнейший элемент экспедиции в зависимость от порядочности и компетентности посредников. При этом собаки к нему приехали тоже незадолго до отплытия.
Разница, правда, тоже есть:
1) Амундсен уже был знаком с Даугорд-Йенсеном и Карлом Рюбергом по снабжению его предыдущей экспедиции.
2) Несмотря на личную договорённость, она превратилась в полуофициальную или даже официальную, так как закупка и перевозка собак на датском корабле, а также оплата за весь праздник – проходили через официальную переписку Карла Рюберга.
Однако есть схожий момент по оплате: процедуру закупки собак начали задолго до оплаты их Амундсеном, и от него лишь позже, уже в январе 1910-го, потребовали провести оплату до отгрузки собак на корабль. При этом сами собаки в необходимом количестве уже были к тому моменту закуплены инспектором. То есть это не постоплата в полном смысле этого слова, но и предоплаты сразу после договорённости Амундсен не вносил. При этом сама договорённость поначалу носила сугубо устный характер.
Почему Седов принял архангельскую партию
Конечно, возникает вопрос, а почему Седов не отказался от таких собак?
Всё очень просто.
Собак ему отдали перед отплытием. Да, он мог за них не платить – и не забирать. А толку? Тогда он остался бы с 30 собаками, а так оставалась надежда найти среди поставленных «дворняг» хоть кого-то пригодного.
На этом с ним и сыграли. У Седова оставался уже не нормальный выбор того или иного поставщика, а выбор между плохим вариантом с дворнягами и полным крахом всей собачьей части экспедиции. А так как на ЗФИ ездовые собаки стаями не бегают (как и по одиночке, впрочем), то и наловить их по пути негде. И приобрести тоже.
Кстати, если бы Амундсену из Гренландии прямо к отплытию привезли слабых собак, ему было бы ещё сложнее: дворняги в Осло подходили на роль ездовых ещё меньше архангельских.
Посмотрим варианты у Седова.
Вариант А: Седов отказывается от дворняг и остаётся со своими 30 лайками. Этого недостаточно даже для первоначальной шестинартовой схемы, не говоря уже о резерве на падёж, болезни и выбраковку. Кроме того, новых собак уже негде и некогда искать: судно загружено; команда собрана; сроки навигации уходят; и даже если вдруг достать денег – заказ из Сибири за несколько дней не повторить. И перенести экспедицию уже невозможно.
Вариант Б: скрепя сердце, забрать дворняг. Тогда сохраняется хотя бы вероятность, что среди пятидесяти животных найдутся пригодные ездовые собаки. Более слабых можно пустить на лёгкие работы или, вконец, на свежее мясо для команды.
Именно это впоследствии и произошло: около двадцати архангельских собак, по Нагорному, всё же оказалось можно как-то использовать, остальные же постепенно выбраковывались. Отбракованных в большей степени съели, часть из них погибла от холода.
Отсюда, с точки зрения текущего решения принять партию было рациональнее, чем отказаться от неё целиком.
Архангельские поставщики, в свою очередь, на момент передачи дворняг понимали, что Седову нужны собаки немедленно, и его экспедиция ждать у причала других уже не станет. Альтернативного продавца, в свою очередь, в городе нет, денег лишних у Седова тоже нет, и отказ от всей партии оставит его лишь с тридцатью собаками.
Всё это дало им возможность продать Седову не отборных ездовых собак, а всё доступное по местным городским дворам поголовье.
Это снимает часть ответственности с Седова, но не всю.
Нельзя ставить ему в вину сам факт, что он забрал этих собак. При сложившихся условиях это был разумный выбор.
Но после приёмки своры образовалась крупная стратегическая проблема: фактическое качество транспортной системы экспедиции не соответствовало первоначальному проекту. Теоретически Седов мог перенести полюсный выход, пересмотреть цель или вообще отложить экспедицию. Однако он предпочёл идти и рассчитывать, что окончательный отбор, обучение и зимняя работа позволят сформировать нужное число упряжек.
Это рискованное решение, но оно не тождественно утверждению «Седов сам по некомпетентности выбрал плохих собак».
Он фактически не выбирал их в нормальном смысле этого слова. Он принимал уже поставленную в последний момент смешанную партию, потому что отказ оставлял его без нужного транспортного поголовья.
Это важный тезис для спора с Брейтфусом:
Плохое качество архангельской партии доказывает не легкомысленный выбор Седова, а последствия закупки без денег, без времени и без возможности отказа от товара.
Источники
- Брейтфус Л. Л. Очерк экспедиции к Северному полюсу старшего лейтенанта Г. Я. Седова // Записки по гидрографии. — Петроград: Главное гидрографическое управление, 1918. — Т. 1 (42), вып. 1. — С. 17–108.
- Пинегин Н.В. В ледяных просторах // В ледяных просторах: записки полярника. – М: Эксмо, 2021 – 448 с.
- Нагорный С. Г. Седов. — М.: Молодая гвардия, 1939. — 232 с. — (Жизнь замечательных людей: серия биографий; вып. 12 (156))
- Коломейцев Н. Н. Отчёты о работах Русской полярной экспедиции, находящейся под начальством барона Толля. Отчёт лейтенанта Коломейцова о санных поездках и об устройстве угольного склада на острове Кузькин (Порт Диксона). — СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1902. — 19 с.
- Допрос Колчака. — Л.: Государственное издательство, 1925. — 235 с.
- Кушаков П. Г. Полуденная ночь, полуночное солнце / П. Г. Кушаков; пер. с фр. Е. Столовицкой; [науч. ред. и сост. Н.А. Кузнецов]. — М.: Паулсен, 2021. —304 с.
Поддержать проект
Сайт и исследовательские материалы находятся в свободном доступе. Если они оказались полезны, проект можно поддержать.