Комиссия ГГУ и проект Седова: расчёты, скорость и собаки

После обсуждения стартовой точки полюсного похода, комиссия Управления перешла к следующему вопросу: возможно ли вообще достичь полюса при помощи тех собак и того продовольствия, что запланировал Седов.

Комиссия предложила собственный расчёт, в котором получившаяся масса груза значительно превышала возможности выбранной Седовым транспортной схемы. Впоследствии этот расчёт стал одним из аргументов критики его проекта.

Тем не менее, любой расчёт зависит от исходных допущений. Поэтому ниже мы проверим не только арифметику комиссии, но принятые ею величины: скорость движения, нагрузку на собаку и применимость опыта предшествующих экспедиций.

Отдельный вопрос — каких собак Седов вообще мог получить летом 1912-го года. На момент работы комиссии экспедиционного поголовья у него ещё не было, а его последующее качество напрямую зависело от собранных на экспедицию денег. Поэтому история покупки собак позволяет проверить уже не расчётную, а реальную сторону возникшего спора.

Читать далее

Комиссия ГГУ и проект Седова: Земля Петермана и опыт предшественников

В мае 1912-го года проект экспедиции Седова к Северному полюсу рассматривала особая комиссия при Главном гидрографическом управлении. Её заключения позднее стали одним из главных аргументов в пользу того, что проект Седова был плохо подготовлен и в представленном виде не мог рассчитывать на государственную поддержку.

Однако сама история работы комиссии известна нам очень слабо. Основным источником остаётся очерк Л. Л. Брейтфуса, опубликованный в 1918-м году, уже после возвращения экспедиции и гибели Седова. Сохранилось также краткое архивное резюме комиссии, которое позволяет проверить отдельные утверждения Брейтфуса, но не заменяет отсутствующих полноценных протоколов заседаний.

Поэтому задача этого разбора состоит не в том, чтобы заранее принять ту или иную сторону в проекте Седова. Мы последовательно проверим основные доводы Брейтфуса и постараемся отделить замечания, действительно обоснованные уровнем знаний 1912-го года, от позднейших интерпретаций и ретроспективных искажений.

Первый такой вопрос касается знания Седовым опыта предшествующих полярных экспедиций и выбранной им исходной точки для выхода к полюсу. Его первоначальный план был связан с Землёй Петермана, расположенной к северу от архипелага Франца-Иосифа. Поэтому прежде чем оценивать претензию комиссии, необходимо установить, что именно было известно об этой земле и о северной части архипелага к весне 1912-го года — и насколько доступными были эти сведения самому Седову.

Читать далее

Собаки в полярных экспедициях: логистика и пределы допустимого

В предыдущих главах мы рассматривали собак прежде всего как элемент полярной логистики. Сколько животных требуется для перевозки заданного груза, сколько корма необходимо каждой собаке, какой вес она способна тянуть и насколько далеко можно продвинуться, постепенно уменьшая число упряжек. При таком подходе собака превращается в биологический двигатель со своей мощностью, расходом топлива и сроком службы.

Однако для путешественника начала XX-го века задача выглядела сложнее. Собака существовала не только внутри расчёта нагрузки, но и внутри культуры. В Бельгии и Голландии собачья тяга, например, была частью повседневной экономики: собаки возили товары мелких торговцев и использовались как рабочие животные, а государство регулировало допустимые условия их эксплуатации. В Великобритании развитие пошло в другую сторону: хотя традиционно собаки, как тягловые животные, применялись там столетиями, в XIX-м веке использование собак в повозках было запрещено, причём одним из главных аргументов стала жестокость обращения с животными.

В полярной экспедиции противоречие с этикой встало куда острее. Собаке предстояло не просто работать. По мере продвижения партий ослабевших или ставших ненужными животных убивали, а их мясо использовали для кормления оставшихся собак — а иногда и людей. С технической точки зрения такая схема радикально увеличивала дальность похода. Но для общества, в котором собака уже воспринималась не только как рабочее животное, но и как индивидуальный спутник человека, это создавало моральную проблему. Именно с ней столкнулся, в частности, Роберт Скотт: он признавал эффективность расходуемой собачьей системы, но сомневался в допустимости достижения результата ценой заранее предусмотренного страдания и уничтожения животных. Большинство других полярников тоже так или иначе сталкивались с этой нравственной дилеммой. И переступить через неё могли не все.

Для разбора проекта Седова этот контекст нам тоже понадобится в дальнейшем. Мы видим, что к 1912-му году «собачий вопрос» стал одной из центральных проблем полюсной логистики. Однако подход к работе с собаками зависел ещё и от того, что конкретная культура и конкретный руководитель считали допустимым: можно ли расходовать собак как запас продовольствия, какое страдание оправдывается целью и где проходит граница между рабочим животным и товарищем человека.

Читать далее

Л. Л. Брейтфус о комиссии ГГУ и проекте экспедиции Георгия Седова

Ниже публикуется фрагмент очерка Л. Л. Брейтфуса об экспедиции Георгия Седова, посвящённый рассмотрению проекта экспедиции комиссией Главного гидрографического управления весной 1912 года.

Это один из ключевых источников для реконструкции работы комиссии. Брейтфус сам входил в её состав и подробно описал вопросы, которые обсуждались с Седовым: исходную базу похода к полюсу, расчёт расстояния и скорости движения, количество собак и нарт, нормы питания людей и животных, необходимость вспомогательных партий, выбор каюров и общую логистическую схему экспедиции. В конце фрагмента приведены вывод комиссии и последовавшее решение Совета министров.

Читать далее

Пири и Кук: кто достиг Северного полюса и что об этом знали к 1912 году

К началу 1912-го года Северный полюс формально уже считался достигнутым: в Соединённых Штатах приоритет был закреплён за Робертом Пири, а его экспедиция получила государственное признание. Однако спор между Пири и Фредериком Куком к этому времени отнюдь не исчез. Он успел превратиться из вопроса географического первенства в гораздо более серьёзную проблему: каким образом вообще следует доказывать достижение точки, находящейся посреди дрейфующего льда и не имеющей никаких естественных ориентиров.

Для нас этот спор важен прежде всего потому, что именно в таком информационном и научном поле Георгий Седов начал подготовку собственной экспедиции. Ему предстояло не только попытаться достичь Северного полюса, но и сделать это так, чтобы результат можно было проверить и признать. Поэтому далее нас интересует не столько вопрос о том, кто из Пири и Кука действительно был первым, сколько то, какими доказательствами располагали оба путешественника, как эти доказательства воспринимались современниками и какие требования к полюсной навигации и фиксации маршрута сложились к 1912-му году.

Читать далее

Обзор экспедиций к Северному полюсу: второй период.

К концу первого периода стало ясно, что Северный полюс следует искать не за поясом льда, а на самом дрейфующем льду. Однако главный практический вопрос оставался нерешённым: как доставить туда людей и необходимый запас продовольствия, не превратив транспорт в груз, который экспедиция уже не способна прокормить и перемещать. Во втором периоде проследим, как Нансен, Пири, Каньи, Уэллман, Болдуин и Фиала пытались решить эту задачу — и с каким набором противоречивого опыта полярный мир подошёл к 1909 году.

Читать далее

Обзор экспедиций к Северному полюсу: первый период

Чтобы лучше вникнуть в проблему достижения Северного полюса, мы разобьём историю попыток на два периода. Они будут важны для понимания вопросов заимствования опыта от одной экспедиции к другой.

Почему это важно?

Сейчас, спустя сотню лет после окончания героической эпохи исследований Арктики и Антарктики, мы часто строим неверные суждения о тех или иных методах полярных экспедиций. Нам кажутся очевидными многие элементы «удачных» экспедиций, как например Амундсена на Южный полюс, и мы держим за дураков экспедиции «неудачные» – как, например, Скотта. И хотя сейчас речь идёт о Северном полюсе, а не о Южном, но и в отношении к нему мы в той же мере придерживаемся неверных суждений. И точно так же, как Скотта в течение десятилетий считали героем, а его экспедицию одним из выдающихся примеров для подражания, а потом представили в кардинально искажённом свете; такая же участь постигла и экспедицию Седова. Возведённый на пьедестал героизма одной эпохой, в другой он уже в буквальном смысле был втоптан в грязь полярной истории.

Чтобы разобраться в его экспедиции, нам важно проверить, какой опыт в достижении северного полюса вообще имелся к его времени, какие методы использовались и насколько, самое главное, они считались эффективными на тот момент. И уже отталкиваясь от них, мы оценим, что правильного на тот момент подготовил Седов, а что неправильно – в стратегии, тактике и общем оснащении.

Читать далее

Финансирование экспедиции Седова: что пошло не так

История финансирования экспедиции Георгия Седова обычно выглядит довольно просто: Седов якобы изначально задумал крайне дешёвую полярную экспедицию, государство отказалось дать ему запрошенные деньги, после чего пришлось собирать предприятие буквально на пожертвования. Однако документы 1912-го года показывают куда более сложную картину.

Сумма в 70 тысяч рублей, фигурировавшая в расчётах Седова, вовсе не воспринималась его современниками как окончательная стоимость экспедиции. В законодательном предложении 51 члена Государственной думы расходы уже оценивались в 100–150 тысяч рублей: 50 тысяч предполагалось получить из казны, остальное — от научных учреждений, обществ и частных жертвователей. Сам морской министр И. К. Григорович считал, что для надлежащего снаряжения потребуется не менее 150 тысяч рублей.

Проблема возникла не потому, что никто не понимал реальную цену большой полярной экспедиции. Напротив: чем глубже проект входил в государственную систему, тем яснее становилось, что участие казны почти неизбежно превратит частную инициативу Седова в фактически правительственную экспедицию — с гораздо большей стоимостью, научными требованиями и ответственностью за результат. В этой главе попробуем восстановить, как первоначально вполне логичная схема финансирования распалась и почему в море Седов в итоге вышел с бюджетом, оказавшимся в несколько раз меньше того, который ещё весной 1912-го года считали необходимым для нормального снаряжения его мероприятия.

Читать далее

Письмо С. Ф. Вебера Н. В. Плеве о финансировании экспедиции Г. Я. Седова, 11 мая 1912 года

Письмо товарища министра финансов С. Ф. Вебера управляющему делами Совета министров Н. В. Плеве от 11 мая 1912 года. Министерство финансов объясняет, почему не поддерживает предложение 51 депутата Государственной думы выделить из казны 50 000 рублей на экспедицию Георгия Седова к Северному полюсу.

Политический каркас Российской империи в 1912 году: в контексте экспедиции Седова

История экспедиции Седова довольно быстро перестаёт быть только историей полярного путешествия. Ещё до выхода «Святого Фоки» из Архангельска вокруг проекта появляются депутаты Государственной думы, Морское министерство, Главное гидрографическое управление, Совет министров, газеты, националисты, либералы и просто люди с хорошими связями. Одни пытаются добиться для Седова государственных денег, другие объясняют, почему давать их не следует, третьи превращают будущую экспедицию в политический символ.

Если смотреть на все эти события из сегодняшнего дня, легко получить довольно странную картину. Почему предложение пятидесяти с лишним депутатов ещё ничего не гарантирует? Почему поддерживающие самодержавие националисты могут публично атаковать правительство? Почему либеральная пресса выступает против полярника, который вроде бы собирается заниматься наукой и географическими открытиями? И почему положительное отношение части Морского ведомства вовсе не означает, что государство профинансирует экспедицию?

Ответ заключается в том, что Российская империя 1912 года была политически гораздо сложнее простой схемы «царь приказал — чиновники исполнили». Самодержавная власть оставалась основой системы, однако внутри неё уже существовали Дума, Государственный совет, партии, парламентские фракции, влиятельная пресса и конкурирующие бюрократические структуры. Политическая жизнь была шумной, конфликтной и чрезвычайно активной — просто все эти процессы происходили внутри конструкции, в которой последнее слово по-прежнему принадлежало совсем не парламенту.

Поэтому прежде, чем разбираться, почему Седову в итоге отказали в государственном финансировании, имеет смысл ненадолго отойти от Арктики и посмотреть на политическую машину, в которую попал его проект. Заодно станет гораздо понятнее, почему именно националисты увидели в Седове почти идеального героя — и почему сам Седов оказался совсем не прочь воспользоваться их поддержкой.

Читать далее

error: Content is protected !!