Почти как рысь. Часть 3 (фантастика)

рысь

Заключительная, третья глава фантастической повести "Почти как рысь". Странный постапокалиптический мир и балансирующий на грани безумия главный герой.  Где находится граница между реальностью, предсмертными переживаниями и фантазией? Не вините его. Он не хороший и не плохой, он такой, какой есть, пытающийся сжиться с самим собой и при этом подчинённый лишь одной цели - выживанию.

Предыдущие части:

Часть 1

Часть 2

Read more

Почти как рысь. Часть 2 (фантастика)

Читать первую часть

Возможно читателю может показаться, что много насилия. Мне трудно об этом судить, специально я к этому не стремился. Главный герой поражён безумием, ненавистью к окружающему миру. Человек, у которого есть лишь походы и немногочисленные друзья. Его трудно винить в его мыслях и действиях, учитывая неприятности в семье, на работе, с соседями и вообще с средой окружения. На мой взгляд, ему просто не везёт, а его эмоции - лишь ответная реакция на такое же безумие мира, которое видят в нём.

Если первая часть далека от фэнтези, кроме фантастического невезения при срыве на восхождении, то вторая часть является уже чисто фэнтезийной. Разбитый и больной, мой персонаж всего лишь пытается выжить, но его состояние постепенно усугубляется, как физическое, так и психическое. Никаких подарков судьбы, только жестокая реалия, в которой главный герой отнюдь не строит иллюзий.

Многое взято из реальной жизни: сны, мысли, рассуждения, действия, травмы и тому подобное. Выдуманным является только место действия, место того ужаса, где в повествовании оказывается главный герой. Всё остальное действительно имело место быть.

Почти как рысь.

Книга 1. Часть 2. Выживание.

…Здесь замечтавшиеся души

Блуждают между древних плит,

Нашедший вход здесь вечно ищет выход,

Лабиринт.

Geval, «Лабиринт».

Read more

Почти как рысь. Книга 1. Часть 1 (фантастика)

Перед вами первая часть романа "Почти как рысь". Произведение в целом относится к фантастике, но первую часть можно назвать и современной прозой.

У меня не было цели сделать главного героя, от имени которого ведётся повествование, добрым и хорошим во всех отношениях. Нет, он такой, каков есть, дитя современного общества. Хороший он или нет, решать уже читателю. Все географические объекты, которые упоминаются в этой части, существуют на самом деле. Все случаи, которые вспоминает главный герой - действительно имели место быть. Глава основана на реальных событиях, но некоторыми моментами отличается от них. Персонажи выдуманы, но каждый из них имеет реального прообраза.

Я извиняюсь перед читателем за то, что не смог полностью избавиться от специальной терминологии, но я искренне старался это сделать.

Read more

Друг (рассказ)

Друг (рассказ)

У меня есть друг. Его зовут… да не важно, как его зовут, он просто есть. Нет, не подумайте чего плохого, он вполне себе материален, а я не отношусь к тем людям, которые любят рассказывать про голоса в голове. Нет, конечно.

Мы познакомились с ним лет восемь назад, когда я был ещё студентом и ходил в секцию альпинизма при своём институте. Это было весёлое, молодое время, когда никаких забот в жизни ещё не было, и мы искренне верили, что их никогда не будет. Оптимизм молодости, потерянный где-то рука об руку с романтикой и быстро пролетевшими годами.
Read more

Дина. Часть 6. (фантастика)

Дина. Часть 6. (фантастика)

Предыдущая часть.

Смерть. Я чувствую, как запотевает мраком оконное стекло от её дыхания. Мне мнится, как она заглядывает из темноты сюда, в это придорожное кафе, наполненное сейчас дальнобойщиками, проститутками, местными парнями и случайными путниками, типа нас. Выбеленная кость широкого лба прижимается к холодному стеклу, пытающемуся сжаться в оконной раме от своего собственного страха перед её, стеклянной смертью. Стекло тоже её страшится. Боится, что тяжёлый череп разобьёт его на мелкие осколки, вырывая рамы и корёжа решётку, как детский пластилин. Боится, что тяжёлая коса, прислонённая сейчас к грязно-белой кирпичной стене, вонзиться в неё чёрным металлом и, словно гигантским стеклорезом, рассечёт крохотный, статичный и постоянный, но такой неустойчивый мирок небольшого оконца, устроив в нём апокалипсис. Своими пятнистыми ушами я чувствую, как стекло дрожит и тихо дзинькает краями о старый рассохшийся штапик.

Смерть всегда идёт за нами по пятам. Самый древний в бездонном космосе падальщик. И да, я верю, что она живая. Она не может быть выдуманной или мёртвой, бездушной или равнодушной. Нет. Терпеливым хищником она будет ходить за нами, дожидаясь нашей слабости, болезни или несчастного случая. Иногда ей хочется поиграть и на некоторое время у неё появляется любимчик. Наверное, ей хочется посмотреть, что будет дальше. А бывает и наоборот, она делает всё, чтобы втравить свою жертву в неприятности с известным исходом. Смерть – идеальный инструмент естественного отбора и необходимейший элемент эволюции. Она уравнивает шансы всех нас. Последний регулятор в этом мире, ещё способный влиять на зарвавшееся человечество.
Read more

Дина. Часть 5 (фантастика)

Дина. Часть 5 (фантастика)

Предыдущая часть

Сегодня мы всем нашим кланом сидим в небольшом ресторанчике, открывшемся у нас в райцентре всего три дня назад. Мне здесь не нравится, но Диана, вожак нашей стаи, настаивала на посещении этого заведения. Хм, а почему мне здесь не нравится? Хороший вопрос. Попробую на него ответить. Это ресторан китайской кухни, а я, какой-никакой, а всё-таки самый настоящий гепард. Из китайской кухни мне совершенно нечего есть, кроме официантов и повара. Вот. Я честно попыталась разобраться в меню, я умею читать, но результат вышел тем же самым, как если бы меню было написано на суахили. И хотя Танаш и Вероника вызвались мне помочь определиться с выбором, им также с огорчением пришлось констатировать тот факт, что есть хоть что-то из того, что предлагал увесистый томик меню, я не буду. В итоге, когда подошла официантка, оборотни попытались втолковать ей, что кроме выбранных из меню блюд, нам также нужны ещё два килограмма сырой мясной вырезки. Попытка провалилась сразу, так как официантка просто стояла и хлопала глазами, не в силах понять того, что именно, и главное, для чего, у неё требуют. Создавалось впечатление, будто рядом с нами стоит примитивный робот, словарный запас которого, кроме меню, ограничен лишь каким-то минимальным функционалом, только-только покрывающим желания клиента. В конце концов, пришлось вызывать администратора, которая, надо отдать ей должное, сориентировалась сразу и ровно через десять минут передо мной стояло огромное блюдо с сырыми розовыми ломтями заботливо порезанного мяса. Размер ломтя отлично подходил для того, чтобы я могла поддеть его когтем и сдвинуть на край блюда, откуда потом аккуратно его можно взять зубами и заглотить, даже не рискуя запачкать свою белую манишку. Тут, главное не торопиться и не подбирать потом куски с полу.
Read more

Дина. Часть 4. (Фантастика)

Дина. Часть 4. (Фантастика)

Предыдущая часть

Ночь окутывает болото так, как будто бы я чувствую эту темноту шкурой. Трясина под моими лапами колышется и грозит прорваться в этой тонкой плёнке торфа, немощным стариком-скрягой намазанной на огромную толщу пропитанного водой ила, словно масло на заплесневелый кусок хлеба. Иногда я проваливаюсь одной из лап до самого туловища и с трудом вытаскиваю её из трясины. Вслед за моей лапой из глубины поднимаются большие пузыри, с причмокиванием лопающиеся на поверхности и наполняющие пространство нестерпимым смрадом. Я, шатаясь, пропитанная запахом этой праматери всех болот, бреду в направлении различаемого мною островка, из которого над болотом выступают ветви исполинских хвойных деревьев. Луна, огромное сияющее блюдце которой с безумным оскалом лижет высокие и чёрные, словно мачты мёртвых кораблей, сушины, гипнотизирует и заставляет безвольно опустить свой зад с некогда шикарным хвостом на поверхность мари и тихо сдохнуть в этой вони, внеся свою лепту в толщину покрова в виде маленькой сгнившей кучки безвольных потрохов. Я с трудом отвожу усталые глаза от этого ухмыляющегося диска и бреду к острову, через силу перебирая лапами. Словно бы почуяв, что жертва собирается уйти, один из гигантских стволов, торчащих в это злобное небо, с треском начинает наклоняться, всё быстрее и быстрее. В какой-то момент ствол переламывается ближе к вершине пополам и оба обрубка падают передо мной в трясину, прорывая слой торфа и окатывая целиком меня волной ила с кишащими там белесыми тонкими тварями. Твари, слегка светясь в темноте, корчатся то ли в агонии, то ли в просто попытке вернуться в привычное для них место, превращаясь на своём уровне в такую же меня. Упавшее дерево, длиной в добрых полста метров, рвёт торф на площади в два раза большей, чем оно само и тут же тонет, лишая меня кратчайшего пути к острову. У меня нет сил даже рычать от бессилия и уже давно умершего в моём истощённом теле гнева. Я отхожу назад и делаю крюк вокруг этой вытянутой в форме акулы, лужи. «Акулий» глаз, трухлявый высокий пень диаметром с длину моего тела вместе с хвостом, извергает из себя рой светящихся насекомых, который начинает кружить вокруг пня. Своими плавными, неторопливыми, правильными движениями, рой видится мне частью хищного, запрятанного в глубине пня, создания. Мне даже не хочется предполагать, что это за чудовище, я просто держусь подальше от этих правильных геометрических фигур, которые вычерчивают на чёрном ватмане эти явно не безобидные художники. И лишь когда мои лапы, подгибаясь, выталкивают меня на берег, покрытый опавшей хвоёй, я, отползя подальше от края мари, падаю без сил, в стоне, на жёсткую, сырую, но такую гостеприимную, по сравнению с болотом, поверхность острова.
Read more

Дина. Часть 3. (Фантастика)

Дина. Часть 3. (Фантастика)

Предыдущая часть

Главная комната в нашем с Терри доме сейчас очень похожа на большое идиллическое семейное сборище. Да, у нас теперь большая семья. Набившись сюда всей нашей разношёрстной толпой, под умиротворяющий треск горящих дров в печке на кухне, мы смотрим телевизор. Как это ни странно звучит, но мы всем населением своей небольшой обители подсели на сериал «Сверхъестественное». Помните, наверное, старый сериал, тот самый, где братья Винчестеры так лихо расправляются с самой разной нечистью? Диана, вожак клана рысей, утверждает, что братья напоминают ей нас с Терри, такие же отмороженные, брутальные и безалаберные. Не знаю, не знаю. Я подобного сходства между нами не вижу, но это нисколько не мешает мне смотреть на приключения двух Охотников с интересом и удовольствием. Помните, там есть серия, где дети бросали в волшебный фонтан монетки, загадывая при этом желание, и их желания после этого сбывались? Там ещё у одной девочки плюшевый медвежонок стал большим и живым?

Read more

Дина. Часть 2. (Фантастика)

Дина. Часть 2. (Фантастика)

Предыдущая часть

Мы с Терри стоим напротив аляповатого, переливающегося всеми цветами неоновых ламп, нарочито мажорного входа в казино. И мы тоже сейчас выглядим самыми настоящими мажорами. Терри, в белых дорогущих брюках, коричневом пиджаке из тонкой кожи, чёрной шляпе с мехом - на улице то почти зима уже. Он и так-то не похож на Охотника, но сейчас он на него похож меньше всего. Тёмные очки и тоненькие усики сутенёра дополняют его типаж. Я стою с ним рядом, касаясь его своим боком с настолько причёсанной и намазанной какой-то гадостью шерстью, что она выглядит круче, чем самая дорогая шуба на тех гламурных женщинах, что входят сейчас вот в эти двери, подобно бабочкам, порхающим на свет. Моё изящное гепардовое тело перевито тонкими ремнями с заклёпками, лишь подчёркивающими линии. От ошейника, украшенного бриллиантом, к тонкому запястью Терри уходит тонкий кручёный поводок, петля которого небрежно свисает аккурат между золотыми часами и наманикюренными, холёными пальчиками.

Я поднимаю свой несчастный кошачий взор к тёмным очкам моего хозяина и друга, за которыми прячутся сначала контактные линзы, а потом уже глаза, так красиво меняющие свой цвет от серого до голубого когда им вздумается. И какого чёрта мы здесь с ним делаем? Но Терри успокаивающе гладит меня по голове, задерживая руку на загривке и прихватывая шерсть своими пальцами так, что мне хочется плюнуть на все эти расхожие приличия, прильнуть к нему и заурчать от удовольствия. Интересно, а дикие гепарды урчат от распирающего их удовольствия? Я вот умею урчать.

Мы вальяжно вплываем в приманивающий нас неоновый рай для простаков и последователей Буратино. Здесь внутри всюду идёт действо, движение чего-то необъяснимого, но ощущаемого, словно все деньги, собранные в этих стенах, вдруг начали мыслить и уговаривающее нашёптывать в твои уши о мыслимых удовольствиях и похлопывать тебя при этом по спине ободряющей дланью. Нескончаемой музыкой гигантского оркестра чувств до меня доносятся смех и слёзы, а взгляд выхватывает в толпе отдельных, богато одетых, людей и их холёных зверей-спутников, проводящих явно и неявно больше времени в руках у стилистов, чем в тренажёрных залах. Выхватывает и иных существ, выдающих себя за людей, но на самом деле ими не являющихся. Здесь проигрывают и выигрывают не только деньги, но и судьбы и души, часто принимая крупье за представителя всевышнего. Впрочем, почему бы и не быть этому на самом деле? Далеко не от всех крупье здесь пахнет человеком.
Read more

Дина. Часть 1. (Фантастика)

Старый ламповый телевизор с облупившимся корпусом наполнял нашу маленькую комнатку наискучнейшим выпуском экономических новостей. Шпон, что покрывал корпус, топорщился во все стороны, а изображение пребывало в непрерывном мерцании. В верхней части экрана туда-сюда ползала аляповатая жирная молния – дефект изображения. Если с определённой силой ударить в верхнюю часть правой боковины, то на некоторое время, минут на пять, не больше, изображение становилось чётким и переставало плавать.

Данный предмет из доперестроечной эпохи ценен у нас лишь в качестве голосового сопровождения не продолжительных комнатных будней. Из него исходят трелями самые разные направления современной и не очень музыки, выливаются помоями политические дебаты и ток-шоу, сладострастно доносятся стоны людей из ночных фильмов для взрослых, деловито исторгаются сухие репортажи с военных театров. Мир живёт, любит, убивает и рожает – бешеный флакон страстей под названием Земля.

И мне здесь скучно, в нашем жилище. Правда, мой сосед Амбер упомянутой скуки не разделяет. Он заинтересованно, с умным видом, пялится на дёргающийся старым эпилептиком экран. Его большие глаза, если с крупной квадратной головы убрать густую рыжую чёлку, вызывают трогательное выражение лиц у воспитателей.

Интересно, что он в них, новостях, понимает? Пусть его Тени уволокут, если понимает – я за ним никогда не замечала признаков обременённости интеллектом. Во всяком случае, ещё вчера их совершенно точно не было, а в таких коротких сроках я уверена.

Почему нам не поставят нормальную жидкокристаллическую панель вместо этой гадости? Ламповые телевизоры не выпускают уже лет тридцать, их даже в комиссионках не найдёшь. И ведь в каждом классе есть нормальная, отнюдь не ширпотребная, панель в полстены. А в библиотеке на каждого стоить компьютер, пожалуйста, два часа в день можешь идти и заниматься, чем душа захочет – кроме социальных сетей и переписки с внешним миром, конечно. А так, любые новости, любые образовательные программы, учебники, статьи, вообще любая информация, не являющаяся особо секретной, к твоим услугам, как и любые игры, в которые можно играть на самых высоких настройках.

Но телевизоры во всех жилых комнатах только такие. Я слышала, это сделано специально, чтобы усваивалось больше полезной информации. Мы смотрим на треклятый ящик, постоянно требующий садистского отношения со стороны, и наше внимание увеличено, так как пытается пробиться сквозь нечёткую картинку. Таким образом, мы воспринимаем большую часть информации, чем пользуясь высокотехнологичным изделием. А ручное, неудобное, переключение программ, заставляет фиксироваться на чём-то одном. Возможно, мнение притянуто за уши, но, другого у нас нет, а в интернете о таких вещах ни слова, кроме статьи в википедии об эволюции телевизоров.

Сейчас нашу небольшую комнатёнку пронизывает запах усталости. Перемешанный с амбре измученности. Площадь три на два с половиной метра занята двумя низкими кроватями без спинок, тумбой с телевизором и шкафом системы климат-контроля. Окна нет. Пол и стены покрыты зеленоватым, даже скорее оливковым, пластиком, а на потолке того же цвета, кроме круглого плафона лампы, красуется решётка вентиляции. Красуется, потому что она большая, метр на метр, и её периметр выполнен из металлических прутьев, сплетённых между собой в слегка ржавый, но красивый узор. Из прутьев торчат в стороны небольшие кованые цветы, наверное, розы.

Решётка - единственная вещь в комнате, которая по-своему, пусть и извращённо, со своей ржавчиной, но красива. Смотреть на неё неудобно, но, если в этом помещении хочется помечтать, то лучше это делать глядя в потолок.

Заняться мне совершенно нечем и самым верным, на мой взгляд, решением означенной проблемы, является хороший пятнадцатичасовой сон. И очень хотелось бы, чтобы сон был без побудок по «вводным» и тревогам, столь любимых нашими учителями. Вполне в их стиле разбудить нас с Амбером и вывести на симуляторы или придумать что-то особо пакостное. Я и так с содроганием вспоминаю учебное задание в горах Памира, где, согласно легенде, мы должны были найти и ликвидировать секту. Как и положено любому другому религиозному образованию, монахи занимались кроме обычного набора занятий – наркотики, работорговля, похищения – ещё и выращиванием генетически доработанных тигров. На поиск логова тогда у нас ушла неделя и ещё три дня на зачистку комплекса. Всё только по-настоящему – школа воспользовалась информацией спецслужб, чтобы поднатаскать нас. От меня не было никакого толку на стадии поиска в снежных холодных горах, зато я внесла лепту при штурме цитадели в скалах. Сектанты оказались плохими бойцами, но вот тигры, которых они выпустили…

Вообще-то я только-только вернулась, вернее сказать, притащилась - да и Амбер, кстати, тоже - из тренажёрного зала. Там мы предавались изнурительным четырёхчасовым тренировкам, проходящим, к слову сказать, шесть раз в неделю. Целью тренировок является необходимость поддерживать нас в состоянии круглосуточной готовности ко всему на свете. Безусловно, они с этим справляются, не считая того, что меня бы сейчас смог бы победить даже обожравшийся халявным зерном хомяк.

Один лишь день в неделю мы целиком предоставлены себе, тратя время так, как заблагорассудиться. Кто-то играет с мячом в спортзале, кто-то штудирует учебные программы, кто-то сидит за компьютером в шутере, кто-то весь день смотрит телевизор. Лично я сплю.

Сегодня у нас был наименее любимый мною вид тренировок: бесконечная череда выматывающих спаррингов, в которых тебе нужно либо уронить противника на скользкий пластиковый пол, либо вытолкнуть за пределы шестиметрового жёлтого круга, на этом же полу и нарисованного. Противников подают без перерыва. Гонг и тут же поединок. Победа или поражение записываются в журнал и, в течение десяти секунд, тебе снова дают противника. Двадцать пар бойцов толкаются и прыгают друг на друга, пройдя перед боем двухчасовые издевательства на тренажёрах и беговых дорожках. Что ж, если на беговых дорожках спорткомплекса равных мне нет, то в силовых поединках хуже меня только такса из соседней комнаты. Правила поединков жёсткие – никаких нанесений ран, никаких грязных приёмов, только сила и ловкость. Любые грязные приёмы или жестокость по отношению к противнику приведут либо к очень нехорошим последствиям со стороны воспитателей, либо к тёмной разборке в жилых комнатах после тренировок. Последний вариант аналогичен извращённому самоубийству… но, о грустном не будем.

Спарринги длятся, как я уже сказала, без перерыва, на протяжении двух часов. В течение этого времени можно дважды, а то и трижды встретиться с одним и тем же противником. Исход второго поединка с ним отнюдь не равен предыдущему. В общем, первые восемь поединков я выиграла, остальные шестьдесят пять проиграла. Полчаса боёв, а потом я лишь изображала активность, для чего мне не нужно было даже притворяться.

По прошествии двух часов моё избитое тело, милостиво отпустив сознание отдохнуть, совершенно апатично скушало кусок мяса в столовой. Сознание вернулось с своей прогулки только к моменту, когда тело блаженно употребляло холодненькую подкисленную водичку. В воду нам добавляют витаминчики и ещё разные особые добавки, необходимые для мышц и костей. Добавки также делают нас умнее, быстрее и сильнее, но сейчас, когда организм сам научился вырабатывать нужные для поддержания тонуса гормоны, размер добавок минимален. У самых молодых наоборот – пока растёт тело, пока ещё окончательно не сформирован организм и не окрепли кости, размер и качество специальных препаратов в еде больше на порядок. Поварихи иногда исхитряются украсть немного таких порошочков и вынести домой – я как то подслушала их разговор. Вроде как их дети тоже становятся лучше. И послушнее, почему-то.

Поварихи у нас классические. Большие такие, упитанные тётки, в белоснежных белых халатах. Они такие необъятные, что Каспар Хаузер (вот про него я по телевизору с удовольствием бы ещё раз посмотрела и послушала) называл бы их «дамы с горой». Хотя, с какой горой бы они ни были, дело своё знают, тут уж не придерёшься даже такой стерве, как я. А если и придерешься? Хуже будет уж точно не им.

Вообще же, поварих я когда-то обожала, ровно до того момента, пока меня первый раз отсюда не забрали. Потом, позже, я видела на Арене поединок существа, которого все называли Кок. Кок бился против гигантского варана. Огромный, более чем двухметрового роста и весом не меньше двух с половиной центнеров, Кок всегда выходил в накрахмаленных халате и переднике, ослепительно белых, аж светившихся в свете ламп дневного света на высоких потолках. Его большое, доброе лицо с усами, делало его чем-то похожим на Марио из знаменитой восьмибитной игры. Голову бойца венчал настоящий поварской колпак, делавший Кока ещё более высоким. Его неизменное оружие, гротескно большой поварской тесак, длиной около метра, всегда был идеально отшлифован и остро наточен.

Варан, три метра толстой кожи и сплошных мышц, тёк неторопливо ему навстречу, высунув свой трепещущий, раздвоенный язык. В глазках ящера не просматривалась искра мысли, лишь мёртвая, холодная агрессия, делающая его абсолютным хищником своих лесов и морских пляжей далёкой родины. Внезапно он метнулся навстречу противнику, очень быстро, почти размазываясь в движении. Кок легко шагнул в сторону, левой рукой ухватил ящера за толстую, словно бревно, шею и поднял в воздух  трёхсот килограммовое тело противника. Не дожидаясь, пока когти древнего существа располосуют его от шеи до паха, он насадил варана на лезвие ножа, затем сдёрнул и отбросил в сторону. Подождав, пока тело перестанет биться, Кок всё с той же улыбкой, какие так любят дети, отрубил мёртвому ящеру голову. И, поглядев на это улыбающееся, добродушное усатое лицо Кока, наверняка на Новогоднюю Ночь наряжающегося Дедом Морозом и держащего у себя на коленях соседских ребятишек, я решила про себя, что поварам больше доверять не стану. Какими бы хорошими они не выглядели.

После столовой нас ведут на купание в бассейн. Почему после еды, а не до неё? Не знаю. Видимо, так здесь заведено. Я ненавижу купаться, но, никуда не денешься с подводной лодки, приходиться. Лучше самой треской обозваться, чем воспитатели аквалангистом нарекут, а потом и акваланг выдать забудут. Стараюсь сводить это сомнительное, с моей точки зрения, удовольствие к наивозможнейшему минимуму. Зато, например, Амбер, кося под спаниеля, или кто там ещё из собак за утками подстреленными ныряет? – в бассейне всегда плещется до последнего, вызывая у воспитателей умиление и какой-то детский восторг. Лично у меня Амбер в такие моменты вызывает лишь усмешку, так как весьма комичен в мокром виде, да и боец в это время должен быть никакой. Моё выражение физиономии он всегда милостиво прощает. Не показушно, чтобы покрасоваться перед другими, нет, а в силу природной добродушности и не далёкого - впрочем, может быть, как раз и наоборот - ума.

Амбер не злобен и не агрессивен, хотя очень силён и ловок, несмотря на внушающие уважение габариты. На спаррингах у меня против него шансы минимальны и больше сводятся к случайности. А в реальной драке… даже не знаю… Думаю, будет зависеть от того, кто первый начнёт… Но, в любом случае, мои шансы возрастут, не отягощённые правилами. У каждого из нас за пазухой должно лежать нечто, что может спасти жизнь.

Я сонно улыбнулась мыслям и потянулась, с наслаждением собираясь отдать своё тело и душу Морфею – пусть забирает до утра, а лучше и до полудня. Спать и только спать! Пусть идут к Теням воспитатели с их школой, больше похожей на элитный питомник. И Амбер пусть идёт туда же, вместе с телевизором.

Я проваливаюсь в мягкую перину сна о чём то хорошем, уютном, домашнем, а не интернатском. Сон о Мечте. Такая в Школе есть у каждого воспитанника. Мы все здесь засыпаем с мыслью о лучшем. Только просыпаемся всё в том же круге ада, именуемом в этой вселенной Школой, регулирующей наши судьбы и сдающей карты наших жизней любому платёжеспособному игроку, хоть смерти, хоть ангелу, хоть человеку, хоть какому-то иному существу. Им без разницы кому, есть лишь разница за сколько. Охранники, бойцы на подпольных боях, игрушки, порноактёры, секс-рабы, камикадзе, разведчики и шпионы - мы просто товар на витрине грязного и извращённого мира.

Я всё дальше проваливаюсь в холодную пустоту, сдавливающую глубиной, в многозубую пасть поджидающего меня кошмара, пускающего слюни в предвкушении ещё чьих-то пережёванных и изнасилованных грёз. Мне хочется растерзать себя от тоски и одиночества, от того осознания, что мы все хищники, пожирающие ближних своих и голодным взором приценивающиеся к дальним. И кошмар всё глубже и глубже заглатывает меня, конвульсивно передвигая моё сознание к пламенеющей бездне безумия.

Полностью погрузиться в кошмар я не успела. По громкой связи, имеющей выходы динамиков в коридоры и каждую жилую комнату, раздался резкий звук гонга. Проклятый всеми нами звук для привлечения внимания перед объявлением администрации. Всегда нас пугает, как сам по себе, так и тем, что обычно за ним следует. От неожиданности я едва не навернулась с низкой тахты, а Амбер вскочил на ноги.

На этот раз искажённый динамиками женский голос оповестил всех о том, что мне необходимо срочно появиться в приёмной директора нашего замечательного заведения.

На меня накатила волна паники. Может, это ошибка, и я спросонья не так всё поняла? Но Амбер уже смотрел на меня с удивительным сочетанием в его красивых шоколадных глазах жалости и зависти. Я опустила взгляд, не в силах смотреть на него. Зависти, что меня, скорее всего, заберут отсюда, и с жалостью потому, что заберут неизвестно куда и неизвестно кто. Мы ведь не дети, которых забирают из приюта в приёмную семью. Мы товар. И завтра я могу быть отправлена на зачистку дома с террористами, или в койку толстосума, или сидеть на цепи или в клетке. А может и всё это вместе. Между прочим, ещё далеко не худшие варианты.

Один раз меня уже забирали. Потом вернули… спустя полгода… Сопроводив возврат такими характеристиками, что выражению лица директрисы лично я ужаснулась.

Три возврата и хана котёнку. Деньги не возвращаются, поэтому нас можно продать трижды. Каждый последующий раз за меньшую сумму. Потом усыпляют. Теоретически. На самом деле всё решает Директор. Списать могут и после второго раза. И даже после первого. Если возникает подозрение, что больше тебя никто не купит. Зачем тогда тратить деньги на содержание? Но и просто усыпить расточительно. Лучше незаконно продать. Ведь купить нас может не каждый, как и огнестрельное оружие. Продать незаконно – значит продать тем, у кого нет разрешения. И стоит такая покупка куда дороже, чем легальная сделка. И деньги идут на всю школу, всем достаётся, вплоть до премиальных секретарше и поварихам. Поэтому все всё знают, но и все молчат. Сюда с газетного объявления работать не устроишься, все  проверены и все свои. Серьёзный, очень серьёзный бизнес.

Если тебя возвращают, то покупатель должен указать причину. Обычно он просто врёт. Его не проверяют. Но, на основании его слов, делают вывод о нашей дальнейшей пригодности.

Я сползла с продавленной тахты и побрела через длинные, узкие коридоры в крыло администрации. В моей душе пустота обречённого на казнь. И страх. Передо мной с шипением сдвигаются толстые двери, с таким же шипением закрываясь, когда я прохожу сквозь толстые, бронированные перегородки. Почти вся поверхность стен и дверей подёрнута паутиной ржавчины по краске, то ли светло-коричневой, то ли оливковой. За стенами жилых комнат замерли все звуки, я лишь ощущаю, как меня провожают теми же самыми смешанными чувствами, что я разглядела в глазах Амбера. Не слышно даже лая никогда неунывающей таксы, нашей всеобщей любимицы.

Мне хочется убежать отсюда – так ведь некуда…

***

Перед тем, как войти в темноту приёмной, где возможно сейчас будет решаться моя судьба, я встряхнулась, отгоняя прочь гнетущий страх. Вгляделась в висящее на стене большое зеркало – интересно, я могу понравиться? Если не приглядываться внимательно, то шрамов почти не видно… Тело, пожалуй, слишком мускулисто и… крупновато, хотя все считают меня образцом грациозности и красоты среди воспитанников. Жира нет ни капли. Даже намёка. А что вы хотели, с такой-то жизнью и таким-то питанием?

Я торопливо нырнула в неизвестность кабинета, пока не довела себя либо до истерики, либо до крайнего приступа раздражения и недовольства тем миром, в котором мне приходилось существовать.

***

- Но почему именно гепард?

- Понимаете, я всегда хотел иметь дома не собаку, а именно что-то вроде большой кошки. Я слышал, что гепарды очень дружелюбны и легко живут в неволе, если им предоставить подходящие условия.

Я сидела на полу, обернувшись хвостом и изображая умную Машу. Изо всех сил делала вид, будто говорят не обо мне. А, например, о незнакомом и находящемся вообще не здесь животном.

Чтобы не разглядывать собеседников, уютно расположившихся в шикарных креслах кабинета госпожи Директора, я устремила очи вверх и предавалась гляделкам с потолком. Во-первых, облик Директора мне не только знаком, но ещё и противен. Как и её голос, продирающий меня, словно циркулярная пила ёлку. Во-вторых, её посетителя я всё равно могла разглядеть. Тот сидел ко мне спиной, скрытый спинкой большого чёрного кресла, обитого натуральной кожей. Из этого следовало как минимум два вывода – он не выше среднего роста и худощав.

В конце концов, в-третьих, потолок в кабинете шедеврален – на нём изображён триптих Иеронима Босха. Особо впечатлительным людям и воспитанникам нашей школы вверх глаза лучше вообще не поднимать. Помниться, в свой первый визит сюда, вид репродукции меня настолько напугал, что я едва не описалась от впечатления – ведь несмотря на усиленные тренировки, детство моё было довольно наивным. Вскоре от наивности следа не осталось и творение безумного художника по возвращению показалось интересным и достойным, особенно на фоне молчаливой борьбы мыслей на лице Директора. Она как раз решала, что со мной делать – предоставить ещё официальные две попытки, или самоуспокоиться несчастным случаем во время тренировок или кормёжки.

- Вы отдаёте себе отчёт, что от того гепарда, который встречается в природе, и которого иногда держат в поместьях, наш гепард отличается больше, чем огнестрельное оружие от лука? – ржавый, визгливый голос Директора резал пространство кабинета на одной ноте, даже не запнувшись на сравнении. – Ведь в ходе исследований и разработок в области модификации животных-спутников и их интеграции в современное общество, большие кошки, в отличие от собак и волков, подверглись гораздо более глубоким внутренним изменениям тела, интеллекта, и, соответственно, восприятия мира. Вы можете прочесть список изменений, официально задокументированных после выведения данного вида в лаборатории.

Пухлая ладонь, приоткрыв блеск золотого браслета часов на запястье, через стол протянула гостю заламинированный лист бумаги, вытащенный из пухлой папки с моим делом. Эти коричневые корки я запомнила ещё с прошлых наших встреч. Пока посетитель рассматривал приложение ко мне, его будущей вещи, Директор начала сама перечислять, гордо тряся тройным подбородком, будто лично создавала мой геном:

- Увеличена прочность и гибкость костей, как и скорость сращивания переломов и трещин в них. Стала больше мышечная масса. Существенно, по сравнению с дикообитающим образцом, возросла сила. За счёт уменьшения максимальной скорости – главного преимущества гепардов в природе – возросла выносливость и уменьшилось время восстановления после физической нагрузки, того же бега, например. Скорость регенерации тканей повышена на два порядка, причём без потери надёжности в работе внутренних органов. Когти выполнены втяжными, но не как у обыкновенных кошачьих – она их втягивает по желанию, а не выпускает. Полноценное цветное зрение без потери ночного. Увеличенный головной мозг, повлёкший за собой более высокий уровень интеллекта, но, опять же, без потери устойчивости психики. Возросшая продолжительность жизни, в теории чуть ли не бессмертность в идеальных условиях проживания, так как все клетки тела обновляются. Более жёсткая шерсть без сезонной линьки. Устойчивость к радиационному облучению и ядам. И это далеко не всё – всего пятьдесят семь патентов за нашим Институтом, и, естественно, всё в рамках Конвенции. Такого нет ни у корейцев, ни у японцев, ни у американцев, ни даже больше у нас. Этот гепард – самый амбициозный проект нашей лаборатории.

Я заметила, что она упомянуло слово проект, подчеркнув его амбициозность, но, не сделав ударения на конечном результате, на мне. Учитывая, что при таком дорогостоящем исследовании я была всего одна, что-то у них, чудаков за пробирками, пошло не так.

- Хотите сказать, госпожа директор, был создан только единственный экземпляр? – посетитель, словно угадав мои мысли, оторвался от просмотра бумаги. – Ведь согласно Конвенции серия должна быть не менее 35 единиц? Иначе она не принимается международной комиссией по контролю за соблюдением условий Конвенции по данному пункту. Серия должна наглядно показывать устойчивость заявленных изменений и облегчать проверку на выявление их законности.

А мужик-то ничего, подкованный в этом вопросе. Не поленился почитать перед покупкой. Хотя, учитывая мою стоимость, ещё удивительно, как это нас всех, зверей, не построили в актовом зале в ряд и не налепили ценники. И рекламные постеры рядом не поставили. Таксу бы одели в кружевное платьице и чепчик, а на Амбера бы закрепили пулемётную установку.

Впрочем, чего это я? В Интернете всё есть. И ценники, и постеры, и чепчик с пулемётной установкой.

- Это был правительственный заказ. Вся серия погибла при транспортировке, кроме Дины. Транспортный самолёт разбился при посадке где-то в Приморье. Дина же сломала лапу перед отправкой.

Я слушала, затаив дыхание. Не все звери-спутники, хотя и большинство, полностью понимают разговор людей. Но у меня есть и более редкий талант – умение распознавать ложь. И сейчас я вся, от своего гепардового носика до чёрного кончика длинного хвоста, чувствовала, как эта толстая тётка, играющая роль Бога в нашем крохотном мирке, лжёт. Лжёт каждым словом. Не было ни серии в 35 единиц, ни правительственного заказа, ни разбившегося транспортного самолёта.

Но, разумеется, посетитель ей поверил.

Видимо, взгляд директрисы привлекли моя отвисшая челюсть, большие глаза и настороженные уши.

- Диночка, девочка, иди сюда и познакомься с дядей.

Тьфу! Ненавижу, когда со мной разговаривают, как с болонкой! Однако, пришлось подойти к столу. Мы, звери, в Школе все должны демонстрировать покорность и готовность служить.

Для собак это чуть ли не смысл жизни.

Для кошек небольшое, но всё же насилие над собой.

Директор привычно протянула руку, чтобы потрепать меня по голове. Я уклонившись от руки, как привычная дворняга от хозяйской палки, села рядом со столом и в упор стала разглядывать своего потенциального хозяина.

Тот не производил впечатления. Лет 25-27. Как и предполагалось, среднего роста и худощавого телосложения. В очках, спортивная стрижка тёмных волос. На ногах рабочие ботинки из замши, свободные брюки из жёсткой ткани цвета хаки, с набитыми чем-то карманами. И не жарко ему в этом? На теле футболка оливкового цвета, на коленях лежит зелёная панама и плащ. На столе перед ним поводок и намордник, причём не на собаку – значит, настроен серьёзно. На руках татуировки с непонятным рисунком. Тату сплошное, от запястий почти до локтя. Он смотрит на меня, изо всех сил пытаясь улыбаться. И от него пахнет застарелым страхом. Парень весь им пропитан так, что моментально бросается в глаза. Сразу видно, страх – его постоянный спутник в жизни. И всё же, несмотря на страх, в его глазах видится какая-то сталь, стержень, заставляющий идти навстречу страху. Иначе бы он не пришёл сюда.

Люди, поражённые страхом целиком и полностью, подчинённые ему, не идущие навстречу, похоронившие свою, пусть и неравную, борьбу с ним, подобны дереву с гнилой сердцевиной. Способны лишь ждать, когда придёт дровосек и срубит их, лишь ненамного опередив бурю, которая всё равно их сломает.

Меня парень не боялся. Пожалуй, на меня он глядел с открытым восхищением. Гладить, тем не менее, рук не тянул. Очко в его пользу.

Кроме страха, ещё я чувствовала запах моторного масла от его рук и ботинок, а также едва уловимый, совсем на грани чувств, запах пороха.

Директриса склонилась над бумагами в жёлтой папке.

- Наш юрист проверил ваши документы, они в полном порядке. Местные органы власти также сообщили, что вы живёте один и способны предоставить все условия для содержания вашей…гм… охранницы.

- Скорее спутницы, партнёра по работе, - поправил её негромким голосом парень и заработал от меня ещё один балл.

- Да, действительно, ваша лицензия позволяет при желании приобрести себе, гм, «партнёра по работе», - Директор с дежурной улыбкой достала из «моей» папки бланк договора, отсвечивающий золотом герба в лучах электрического света люстры. - Поставьте подпись здесь и здесь, а также подпись на кредитном листе. В случае возврата и расчипирования животного перечисленные нам денежные средства невозможно будет забрать обратно или потратить их повторно на покупку другого изделия. Случаи гарантийной замены прописаны в договоре, пожалуйста, изучите на досуге. Добавки к еде, разработанные специально для Дины, будут высылаться вам регулярно, а счета приходить на почту. Не рекомендуем использовать добавки других разработчиков. Краткие рекомендации по содержанию выписаны на отдельном листе.

Мда, меня просто продают и покупают, как вещь. В прошлый раз это как-то не было таким явным. Директору просто передали чемодан с наличкой, взяли мой поводок и тут же посадили за дверями в чёрный лимузин, где я и увидела своего первого хозяина, пусть его Тени в аду растерзают. Сейчас я понимаю, что за наличность меня могли продать только человеку без лицензии. Да и какая лицензия? Игрушка для избалованной пятнадцатилетней дуры, которой я нужна была только для поддержки социального статуса в кругу таких же «золотых» друзей. Я возненавидела её в первый же день.

Интересно было и то, что вшитый чип, не позволяющий мне ослушаться приказа хозяйки, не сработал. В итоге на третий день пребывания в шикарном особняке я легко и быстро убила ротвейлера, такого же зверя-спутника, как и я, принадлежащего бойфренду хозяйки. Детишкам очень хотелось посмотреть, как будут совокупляться бойцовая собака и гепард. Особенно желал посмотреть парень. Я убила не ожидающего нападения ротвейлера, вскрыла ему брюхо, выпустив кишки и раскидав все внутренности, которые смогла достать, по комнате. А потом заставила прыщавого подростка, обмочившегося от страха, лечь на то, что осталось от его слуги. Лично мне увиденная картина весьма понравилась, чего не скажешь об отце девочки. Подростки наплели с три короба молча слушающему их миллионеру, после чего тот посмотрел на компьютере оригинальную версию событий, так как оказался ещё тем извращенцем, установив в комнате дочи видеокамеры. Им тоже показал.

Что он потом с ними делал, я не знаю, но меня этот практичный извращенец отправил на Арену подпольных боёв. Арена – верная смерть, рано или поздно приходящая за тобой. Рано или поздно тебя всё равно убьют. Я продержалась четырнадцать боёв, убив всех своих противников и сама превратившись в машину уничтожения. Но хозяин погиб в автокатастрофе, а меня опекуны девочки отправили сюда обратно, так как о боях и не слыхивали. Отзыв по мне писала девочка, присовокупив к нему всю свою фантазию в попытке отомстить. Скорее всего, она где-то перегнула палку, раз мне дали второй шанс.

Подписав бумаги, парень поднялся из кресла и направился к дверям. Директор посмотрела на него с ехидной улыбкой. Парень встал в проёме двери и, широко улыбнувшись, позвал меня:

- Пойдём, Дина!

В его глазах я увидела мольбу. Мольбу не заставлять его возвращаться ко мне и надевать поводок, заставляя силой уйти с ним. Пока в меня не вшит чип подчинения определённому хозяину, я могу просто поизображать ничего не понимающую большую кошку. Кошку, с круглыми большими глазами цепляющуюся за ковёр когтями, когда меня куда-то потащат. Так как при моих размерах далеко он меня не уволокёт, то Директору, в конце концов, придётся вызвать бригаду медиков. Бездушные сволочи в халатах того же цвета, что и не любимые мною повара, вколят мне дрянь, после которой я буду обездвижена на несколько часов, с сохранением восприятия окружающего.

И когда мне будут ставить чип, я буду лежать на столе, исторгая из расслабленного и неконтролируемого тела слюну, мочу и кал. Послушная, но вонючая, в пятнах выделений на красивой и мягкой ранее шерсти, я буду плестись за ним, заставляя жалеть о покупке и подгоняя его фантазии на тему мести.

А что? Как минимум половина воспитанников уезжает отсюда именно таким образом. Учитывая, что с нами вытворяют люди, средняя продолжительность жизни при хозяине у зверя-спутника год и три месяца. И это при том, что в дикой природе мы смогли бы прожить несколько столетий!

Парень поглядел на меня сквозь линзы очков. С его точки зрения сейчас хорошая возможность расположить меня к себе и подружиться. Директор же, прекрасно осведомлённая о моей стервозности, явно ожидала от меня обратных действий. Я поднялась и пошла к дверям, наслаждаясь её удивлением. А парень в моих глазах растёт. Вот и гладить не торопиться, и даже не кладёт на меня руку в позе собственника. Он лишь обернулся и спросил толстуху:

- Скажите, а почему её цена была сейчас в три раза дешевле, чем год назад?

Ещё один повод для удивления – и давно он мной интересуется? Интересно, скажет ли ему Директор, что если бы меня вернули во второй раз, то третьему покупателю я досталась бы на порядок дешевле, чем первому? Вряд ли…

- Устаревание модели на рынке, - моя бывшая властительница уже не скрывает ухмылки, обнажая за жирными губами неестественно ровные, белые зубы.

***

Мы покидаем стены того, что называют Школой. Маленькая, едва видимая часть айсберга, прячущая в глубинах подземных этажей большие, наполненные стерильным белым светом лаборатории. Миниатюрные копии того Ничто, из которого человеческий Бог якобы создал жизнь. И гротескные, пафосные в своём воображаемом могуществе, маленькие двойники жестокого Бога, учёные, тоже создают здесь жизнь - нас. Все эти пробирки с образцами будущих, серийных и предсерийных тканей, клетки с сотнями прототипов, больных и здоровых, удачных и неудачных, молчаливых и стонущих от невыносимой боли – похожи на громадный храм поклонения со своими жрецами и жертвоприношениями. Вместо того, чтобы бросить всю мощь накопленного потенциала знаний по генной инженерии на борьбу с теми десятками новых, появившихся в последние пятьдесят лет, болезней, человек направил свои знания на создание очередного оружия. Грустный, жестокий и несправедливый мир, бездушно неизвестно кем созданный и возвеличенный в апофеоз страданий одним из его детей - человеком.

На свободе, за стенами без окон и помещений с искусственным климатом, оказалось, что сейчас почти зима. Любой гепард к ней всегда психологически не готов, будь он хоть трижды искусственно созданным. Гены есть гены. Поэтому я уныло тащилась за хозяином по грязным улицам Города. Раньше мне казалось, что Школа сера в своих красках и однообразна. Теперь я видела поздне-осенний городской пейзаж и осознавала, что ничего не понимала о природе серых пейзажей. Даже уличная неоновая реклама и включенные фары машин только подчёркивали серость и мрачную безысходность каменных ульев вокруг. Серость, обволакивающую сквозь городской воздух и оседающую на нас пылью и сажей, словно тлёном.

Автомобиля у парня нет, а идём мы, по его словам - хотя мне на фига об этом отчитываться? - на вокзал, чтобы сесть на поезд. Как хозяин утверждает, на поезде два часа ходу до той небольшой деревни, где он проживает. Мне, если честно, глубоко на это наплевать на данный момент. Кроме тоски и плохого настроения, у меня сейчас проблемы восприятия. Обилие людей вокруг, расступающихся перед нами и показывающих на нас пальцами, меня раздражает и угнетает. Почему собакам такое безразлично? И ведь что интересно, если хозяин меня немного побаивается, то люди вокруг нисколько, хотя если бы я захотела бы их убить, счёт жертв пошёл бы на десятки. Представив, как я с истеричным воем метаюсь по улице, ломая тела этих людишек, как картонные коробки, я с лёгким ворчанием прижимаюсь ещё ближе к плащу парня. Тот понимает меня правильно и успокаивающе шепчет:

- Потерпи, хорошая, скоро мы уже придём и уедем отсюда.

В его голосе звучит страх, желание помочь и и оградить от улицы. Мне становиться спокойнее от его слов, и я с благодарностью гляжу на него. Он боится толпы, как и я, боится меня, но, полностью понимая мои эмоции, стремиться защитить и явно переживает, что не придумал более скрытого способа перемещения до своей берлоги. А ведь на самом-то деле это я должна охранять его, а не он меня! Я улыбаюсь и с еле слышным ворчанием иду вперёд. Мимика у меня богатая, зубки тоже ничего, поэтому люди расступаются перед нами, как амбарные мыши перед котом…

***

Поезд отвратен. Пригородный бичевоз, насквозь пропахший пивом, мочой, потом и мазутом. Мы устраиваемся на деревянной скамейке одного из трёх старых вагонов, щеголяющих облезлой краской. Я, с совершенно убитым видом, лежу на изрезанной ножами и исписанной чем попало лавке, брезгливо убрав лапы подальше от грязного, заплёванного пола. Парень сидит напротив, закрыв глаза, его руки находятся где-то в карманах плаща. В вагоне холодно, народу немного, горит яркий навязчивый свет. На моём ошейнике застёгнут поводок – в общественном транспорте я должна быть как в садомазо. Однако, парень не стал на меня надевать намордник, а конец поводка просто забросил в щель между лавкой и вагоном. На мой вопросительный взгляд он почему-то смутился и пояснил, что намордник на кошку является преступлением против её личности, а пристёгнутый поводок поможет мне повеситься или убиться, если вдруг что-то произойдёт с вагоном или в салоне. Мне понравилась формулировка с личностью и предусмотрительность его тоже мне понравилась. Ну, и, естественно, он всеми силами показывает мне своё доверие. Доверие тоже не может не нравиться, хотя я и вышла из того возраста, чтобы составлять мнение по первому общению. Люди всегда стараются показаться хорошими, лучше, чем они есть на самом деле. Это называется лицемерием, и выжить в их обществе без этого им невозможно.

Мимо нас, по проходу, пробираются три пьяных чучела. Не бомжи, а так, обыкновенные мужики, которые, возвращаясь домой с работы, раздавили пару пузырей в скверике, перед посадкой. Теперь они ищут себе на морду приключений, мотая пассажирам и проводнице нервы. Своё движение по вагону мужики сопровождают волной перегара и отвратного табака, громким матом и блатняком, надрывающимся из дешёвенького сотового.

Вообще, года три назад, русский шансон был повсеместно запрещён к проигрыванию в общественных местах. Шли к этому долгим путём, через суды, подписи, голосования, стычки любителей музыки и даже через несколько громких убийств известных шансонье. В разных городах блатняк начали запрещать ещё в начале века, после многочисленных петиций, начав с общественного транспорта. Окончательной победой, переломившей музыкальную войну, стало закрытие после длительных судебных разбирательств профильного «блатного» радио. После этого блатняк окончательно перекочевал из маршруток, поездов, площадей городов и с кафешек в машины и сотовые реальных пацанчиков, малолетней шпаны, да взрослых дядей, обделённых даром музыкального слуха. Теперь, в наше время, легко могли привлечь по административке за громкое (не в наушниках) прослушивание музыки в том же поезде, причём и солидным штрафом, и арестом до пятнадцати суток. Но, как обычно у нас в стране, суровость законов облегчается необязательностью их соблюдения. Человеческий менталитет выражает способность любой нации искать в законах лазейки, чтобы на этом зарабатывать, а на соблюдении и контроле за соблюдением закона о блатняке сильно не заработаешь себе в карман. Любителей громкой музыки урезонить проводница не сможет, пассажиры сочтут не связываться – и это правильно в данном случае, так как просто окажешься битым. Полиция же заглядывать лишний раз в поезда не стремится, предпочитая отсыпаться в тёплых комнатах вокзалов. Установленные видеокамеры тоже не решают всех проблем, так как сами по себе не дают никакой мотивации работать правоохранительным органам. В итоге всё неофициально остаётся как есть.

Сразу вспоминается, что когда появилась Конвенция о животных-спутниках, то российские производители нашли немало способов её обойти. Пример: в Конвенции чётко было сказано, что вес животного в партии не должен превышать 110 кг. Это позволило включить в разработки всех бойцовых собак и собак крупных пород, тех же догов. Собаки вообще до сих пор на первом месте в продажах и тендерах, так как дешёвы и неприхотливы в условиях содержания. Тем не менее, в продаже как-то появились медведи. Тоже, между прочим, неприхотливое животное, только очень дорогое, на богатого любителя. Они обладают очень хорошими бойцовскими качествами, чрезвычайно умны для зверей и весят таки побольше центнера. Оказалось, что опытную партию чёрных медведей перед приёмкой погрузили в длительную спячку - не поленились, добавили мод, позволяющий хозяину погружать животину в спячку, когда захочется. Потом, когда те сильно схуднули, разбудили, дали по чашке каши и позвали приёмную комиссию. В итоге все медведи в среднем уложились в заявленный вес. Комиссия, скорее всего, в накладе тоже не осталась. Сколько выпустили партий медведей, никто не знает, а выпускали до тех пор, пока международная комиссия по контролю за соблюдением условий Конвенции чётко не прописала, как именно должна происходить процедура приёмки партии прототипов вообще и процедура взвешивания в частности.

Медведи же до сих пор иногда встречаются и считаются чрезвычайно опасными противниками. В частности, у нас в школе дважды проводились недельные тренинги по изучению образа жизни и способов убийства этих тварей. Т.е. за последние два года было только два зарегистрированных случая, когда кто-то смог уничтожить медведей-бойцов, что позволило накопить какой-никакой опыт в этом вопросе. Медведям, правда, тоже, так как информация с тренингов рассылается хозяевам всех зверушек. Все Школы - а их на данный момент у нас в стране три - максимально стараются получить подробную информацию о гибели тех зверей, что используются на гражданке. Это своего рода обратная связь, позволяющая делать нас лучше. Соответственно, многие моменты включаются в наши образовательные программы и моделируются на симуляторах боёв. Так, например, в обязательном порядке мы проходим тренинг в помещении после пожара, где в реальности как-то один овчар во время боя с Тенью разнёс подгоревшие опоры и был завален вместе с хозяином. К слову сказать, на симуляции мне ни разу тоже не удалось оттуда вырваться. Но, в любом случае, при активной жизни, у животных-спутников быстро накапливается опыт боёв и охраны хозяина, что позволяет считать доживших до сегодняшнего дня первых медведей, а это лет двадцать, настоящими мастерами своего дела.

- О, какая мурка! Кис-кис-кис! – пьянчуги явно считали, что нашли себе развлечение.

- Идите отсюда, – негромкий тон парня не производил никакого впечатления.

- Чо, крутой?! – один из хулиганов, распространяя волны алкогольных паров и вытирая руки о грязные джинсы, сунулся вперёд. Да так и замер, уткнувшись покатым лбом в ствол короткого травматического пистолета.

- Ага, - руки парня подрагивали от волны адреналина. Он явно собирался спустить курок, и мало что сейчас соображал. Пистолет травматический, не огнестрельный, да только не поможет это засранцу с грязными джинсами. Выстрел в упор в голову убьёт его наповал даже резиновой пулей.

Троица почувствовала, что сейчас поляжет и попыталась ретироваться.

- Ты это, чувак, не нервничай, убери волы… ствол, - главный засранец попятился.

Они вышли в другой вагон, покрикивая на других пассажиров и покрывая матом женщин в попытке реабилитироваться. Что характерно, полицию никто из пассажиров не вызвал – даже если те и есть в поезде, всё равно вряд ли придут раньше, чем через полчаса, давая возможность всему рассосаться само собой, а дебоширам выйти.

Парень сел обратно на лавку, его руки и колени чуть дрожали. Он принял ту же позу, что и раньше, и я теперь ясно видела, как под плащом он всё ещё сжимает левой рукой пистолет. Получается, что услышав пьянчуг, он сразу же приготовил оружие. Пока непонятно, почему я этого не заметила сразу же, ведь руки то у него в карманах были, а даже маленький пистолет там таскать не при его габаритах. А приготовился, потому что с большей долей вероятности посчитал, что мужики к нам прицепятся. Закон о самообороне сейчас очень продуман и значительно защищает простых граждан, а пассажиры поезда покажут, что алкаши сами начали. Плюс в вагоне четыре камеры и хороший адвокат не преминёт воспользоваться их зафиксированным содержимым.

Я перетекла на скамейку своего хозяина, плавно, чтобы не напугать. Травмат, конечно, мне вреда не причинит, если только в глаз не попадёт случайно. Но и приятно не будет. Также осторожно я откинула лапой полу его плаща. Под ней он держал четырёхзарядный мощный, хоть и небольшой, пистолет, правда, уже поставленный на предохранитель. Логично, следом за пьяными неадекватами и полиция транспортная подойти может. Я смотрю на карманы плаща. Карманов в нём нет, лишь прорези, снаружи выглядящие как карманы. Пистолет закреплён под левую руку на животе, на армейском поясе. Такой малыш там почти не заметен, особенно в сочетании со свободной одеждой. Я улыбнулась про себя - кажется, нам будет весело жить вместе, с таким-то началом!

***

По прибытии на вокзал облезлое нутро выродка отечественных железных дорог выблевнуло нас на низкий крошащийся перрон, готовый до последнего бороться за возможность быть ещё более грязным, чем вагон. На улице царствовала ночная темнота, свинцовые тучи и яркий полумесяц только подчёркивали пепельный цвет снега и уставшие лица людей. Последние все до единого выражали только постылость жизни.

Зато мой парень, наоборот, светился от счастья. Столь неприкрытая радость входила в резкий контраст с выражениями тех редких лиц, что мелькали на перроне, но ему явно было наплевать.

Пока он радовался жизни, я уселась на перрон, осматривая местность вокруг. Небольшой каменный вокзал, весь белый, с такими колоннами, которые ещё символизируют далёкую эпоху Советского Союза. По бокам от вокзала расходился крохотный игрушечный заборчик, за которым высились большие пушистые ели. Думаю, замызганный мазутом пассажирский состав просто не имел права насиловать местную красоту своей остановкой, а местные жители в обязательном порядке должны подвергаться профилактической ежедневной порке, лишь бы не портить картину.

От критического созерцания местного пейзажа меня отвлёк хозяин, присевший напротив на корточки. Его голова при этом оказалась немного ниже моей. Руками он опёрся на перрон, чтобы не потерять равновесия, а полы его плаща бережно укрыли разбросанные рядом с ним окурки. Он уже не улыбался, хотя и смотрел на меня со всей серьёзностью пережившего нелёгкий день, но счастливого человека.

- Меня зовут Терри. Давай просто будем друзьями и будем заботиться друг о друге? – он чуть подался вперёд, приблизив своё лицо к моей морде.

Я смотрела и видела его детскую наивность человека, который рано повзрослел, но не растерял веру в чудеса и добрых существ. Чтобы он делал, если бы купил другое животное? И дело не только в том, что мой интеллект был самым высоким среди воспитанников школы, а в том, что кому-то нужны были бы совсем иные чувства. Конкретные приказы, за которые они стали бы верными слугами, но не более того. Мне же сейчас предлагали партнёрство, мало возможное в мире людей между эволюционными хозяевами и теми, кого они почти истребили, а потом создали заново, но уже в качестве своих вещей и игрушек. Партнёрство с игрушкой… Я уже была игрушкой и мне не хочется повторять столь мерзкий опыт. Нас создали для страдания, и даже уйти из жизни мы не можем просто так по собственному желанию, так как один из встроенных чипов просто блокирует исполнения суицида. Только в бою, и только сойти с ума. Вот только невысокий интеллект абсолютного большинства и раболепие, заложенное при конструировании, заставляют с радостью подчиняться любым желаниям наших господ. Лично же я хочу жить свободной, делать что хочу, тренироваться, охотиться и просто жить в этом несправедливом мире, минуя тот выбор, который нам определили при рождении в пробирке.

Парень что-то прочитал в моих глазах. Он ещё чуть подался и теперь почти касался своим носом моего. Потом чуть повернул голову, открывая свою шею. Жест, больше свойственный для собачьих. Мне же не нужна его шея, чтобы мгновенно убить. Один лишь быстрый, как мысль, взмах лапы сломает его, как сухой сучок. И мне за это не будет ничего, совсем ничего. Пока ещё мне не поставили чип, который бы не позволял убить своего хозяина, а значит я вольна в своих решениях. Меня вернут обратно в школу, где я потом буду приобретена за бесценок каким ни будь не примечательным богатым безволосым кожаным мешком, способным тратить крупную сумму на содержание большой кошки. А скорее всего, Директор избавиться от меня ещё раньше, выставив на подпольных боях или продав в сексуальное рабство.

Я прикрыла на миг глаза и отбросила сомнения прочь. Терри – странное имя для страны, в которой мы живём. Мне нравиться. К тому же, про чип, блокирующий возможность убийства хозяина, есть хитрый нюанс, который он никогда не узнает.

Я ткнула носом в его шею и коротко её облизала. Он, в свою очередь, зарылся носом в мою шерсть. Теперь мы друзья. Пока друзья.

***

У Терри небольшой деревянный дом, расположенный в десяти минутах от вокзала. Такси мы не берём, к тому же таксисты, навязчиво предлагающие свои услуги другим пассажирам, к нам почему-то не подходят. Поэтому мы идём пешком по тёмным, неосвещённым улицам, когда-то давно тронутым асфальтом.

И всё же, здесь царит иная атмосфера, нежели в городе. Я гляжу в темноте на свежие заборы, чувствую ещё пахнущие свежим деревом гаражи и мыльной водой бани. Несмотря на то, что нам встречается пара заброшенных домов, по краям дороги, жилые дома здесь ухожены. Внезапно я поняла – здесь нет той безысходной серости, что сквозь яркие краски преследует всех в городе. Здесь у каждого есть своя территория, свой двор и участок личной земли, на которой он хозяин. Именно поэтому серая муть не может найти здесь своего пристанища, затерев оранжевые дубовые листья, шуршащие в едва заметных объятиях ветра, укутывающего их снегом.

Наш дом окружал высокий забор из листового металла. Терри, задрав плащ, снял со штанов прикреплённый к ним брелок сигнализации и отключил охранный периметр. Обойдя дом вокруг, мы вошли внутрь. Терри тут же скинул ботинки и скрылся в туалете. Вообще-то, мог бы сначала у дамы спросить, может ей сначала надо…

Пока я недовольно размышляла над этой несправедливостью, из-за двери, ведущей в большую комнату, с требовательным мяком и прикрытыми глазами, с походкой хозяина квартиры, продефилировал чёрный кошак. На самодовольной брезгливой морде читалось желание получить все мыслимые кошачьи блага сразу и одновременно. Его взгляд поплыл по прихожей и…уткнулся в меня. Китайский разрез глаз мгновенно превратился в пятирублёвые монеты, причём выпуклые. Он попытался то ли зашипеть, то ли мяукнуть, но в его глотке появилось только пронзительное верещание, нарастающее и грозящее его источнику лопнуть с натуги, как воздушный шарик на солнце. Вот и ужин, как раз килограмма три будет, прикинула я и взмахнула лапой, собираясь размазать по полу эту миниатюрную пожарную сирену.

- Кошака только не бойся, - донеслось из ванной.

От неожиданности я промахнулась, и моя лапа со стуком врезалась рядом с моментально заткнувшимся котом, срезав когтями часть его шерсти. Это я-то должна его бояться?! Чёрный комок шерсти движением неопытного дрифтёра крутанул на дощатом лакированном полу пятак, но в начальной фазе своего четвертьмильного старта слишком заусердствовал и замер на месте, бешено пробуксовывая всеми четырьмя лапами. Я слегка помогла ему лапой и кошак, с рёвом маленького истребителя, устремился в открытую дверь. Присовокупив к своим усилиям – а он явно вложил в них абсолютно весь съеденный им за жизнь минтай - мой шлепок, уже на пороге кот оторвался от поверхности пола. На бреющем полёте, с видом пикирующего бомбардировщика второй мировой и таким же акустическим сопровождением, он пролетел над ковром через всю комнату. В полёте кот каким-то хитрым манёвром ухитрился вписаться между ножками низкого стола, словно вышеупомянутый бомбардировщик в надпалубные конструкции корабля при Пёрл-Харборе. Его полёт закономерно закончился на каком-то плакате, висящем на стене – кот, уже молча, сполз по нему вниз, шлёпнулся на пол и, с горестным мяканьем, заполз под шкаф.

Терри вышел из туалета, как и все люди-мужчины застёгивая ширинку на ходу.

- Фумитокс, Фумитокс! Кис-кис-кис! Куда ты заныкался, скотина?

Теперь настала уже моя очередь таращить блюдцами глаза. Фумитокс?! Это же надо было так назвать кота! Бедное животное! Хорошо, что не Терри занимался у нас в Школе выбором имён, иначе мы бы сейчас только в цирке выступали бы. Ну и в армии служили бы. Попробуйте продать на рынке боевого кота по имени Фумитокс?!

Смотреть, как Терри пытается выковырять попавшего в авиакатастрофу Фумитокса, у меня никакого желания не возникло, поэтому я начала исследовать пространство своего нового жилища. И в первую очередь ванную комнату. Та сияла новизной и свежим деревом – как видимо, хозяин всегда пользовался удобствами на улице, но покупка животного-спутника принудительно обязывала обустройством тёплого туалета и ванны, приспособленных для моего пользования. Причём, бумаги, разрешающие мою покупку, не будут подписаны до тех пор, пока местный районный чиновник, отвечающий за регистрацию и контроль над содержанием животных-спутников, лично не проверит готовность и соответствие всех условий содержания. Я ещё взглянула на широкий низкий унитаз и на ванну с водонагревателем и одной большой кнопкой, которую я могу нажать лапой. Помывка, как бы я её не ненавидела, мне сейчас жизненно требовалась, потому как после поезда вылизываться являлось апофеозом антисанитарии.

Кроме ванной комнаты в доме находились только кухня и одна большая комната. В кухне стояла настоящая кирпичная печь, электроплита и стол. Возле печи лежала охапка дров – пиленые доски вперемешку с хорошими, сухими берёзовыми полешками, щетинящимися берестой. Над столом висел старый посудный шкаф, даже не из ДСП или пластика, а из фанеры, слегка округлый и с торчащим ключиком из дверок. Больше ничего.

Однако, Терри аскет.

Зайдя, наконец, в большую комнату, я увидела в ней лишь чуть меньший образец аскетизма. В одном углу низкий деревянный - из досок, а не из деревоплит – стол. На нём что-то лежало, укрытое не совсем чистой тряпкой, больше похожей на портянки. В другом углу большой двухстворчатый холодильник. Рядом с ним платяной шкаф. Кроме этого, телевизор на комоде и две лежанки на полу, одна из которых, скорее всего, предназначалась мне. Ещё я заметила гантели и кондиционер. Последний тоже явно ради меня, так как он также является необходимым условиям для моего содержания. Кажется всё… А, ещё крюк в потолке для подвески груши. Кстати, своеобразно, что во всём доме стены отделаны искусственным камнем. Эдакая пещера, в общем.

Плакат, о который потерпел крушение Фумитокс, на самом деле не плакат, а трёхмерная картина, выполненная на пластике и изображающая леопарда. Этот леопард сидит на скале, рядом с небольшим хвойным деревцем, под ним течёт река. Картина очень красивая, по ней видно, что леопард совсем молодой, лишь чуть старше, чем котёнок. Скала не монолитная, а вся испещрена трещинами, с бегущими по ней прожилками какой-то красной породы. Пожелтевший куст намекает на осень, а лёд на берегу реки, что эта местность находится на севере. Вот только не обитают в таких местах в природе леопарды. Поэтому, что имел в виду художник, я не понимаю. Или он просто так рисовал?

Так, займёмся всё-таки насущными делами. Мне нужно будет сразу занять лежанку напротив телевизора. Конечно же, Терри вредно смотреть телевизор, он ведь мужчина. А то, как Амбер, скатиться до экономических новостей.

Терри, ещё не подозревая о будущих изменениях в своей жизни, со вздохом и хрустом косточек вылез из под шкафа, правда, без Фумитокса. Его руку украшала свежая царапина, явно полученная от бывшего (и вообще уже ненадолго оставшегося – я внутренне облизнулась) хозяина квартиры, возмущённого вероломным предательством слуги. Терри задумчиво глянул на царапину, выступающую каплями тёмной крови, потом тщательно облизнул её, чем ещё больше меня удивил. Всё таки чаще всего люди при царапинах бегут за йодом, спиртовым настоем, на крайний случай, за БФ-6, но облизывают нечасто. Может, он извращенец? Или шизофреник? Надо будет не только над этим подумать, но и поискать ему по телику программу про микробов, что-нибудь доступное для его понимания. Думаю, он не будет против, если я возьму на себя некоторые заботы о нём?

Вот что странно – люди могут придумать программу для дрессировки собак и она будет работать, собака быстро выдрессируется. Зачастую вообще многие вещи поймёт со второго раза. Тем же самым простым вещам человека нужно учить дольше, даже если придумать специальную программу для его обучения, да ещё постоянно потом напоминать, как правильно надо делать. И ещё после этого люди считают себя умнее, чем собаки. Почему?

Да, о птичках – помывка. Мне сейчас необходимо помыться и вылизаться, и только в таком порядке и никаком другом. Фу, меня передёргивало от воспоминания о поезде. И как люди могут терпеть такие условия? Я подошла к Терри, слегка потёрлась об него головой (он чуть не упал) и вернулась в ванную. Там я залезла в большую деревянную бадью - Терри всё-таки переплатил за деревянную ванну, но оно того стоит - и вопросительно глянула на Терри.

Тот источал непонимание.

- Эээ… кнопка там… Тебе нажать?

Хорошо, что кнопки в таких ваннах рассчитаны на включение даже медведем! Удар лапой и вода полилась на меня, а я поглядела на Терри уже с лёгкой злостью.

- О, мне, наверное, нужно выйти, чтобы ты помылась… - засуетился ничего не соображающий Терри.

Всё, сейчас я его убью. Вот ведь стоят специальное мыло для меня и щётка. Только как я сама себя намылю и потру?! Я вытянула шею и точным движением головы ухватила зубами выходящего Терри за ремень штанов, и без усилий затащив обратно. Пока он на меня смотрел и пытался пошевелить извилинами, я раздражённо шлепком сбросила свои туалетные принадлежности с бортика купальной лохани на пол.

- Мыло не нравится?

От неминуемой смерти (пропади оно всё пропадом!) его спасла только вовремя поданная каким то чутким отделом мозга мысль, допетрившим, что по вине столь недогадливого хозяина его бытие закончится раньше, чем бытие Фумитокса.

- Ааа… спинку потереть? Давай, хорошая, я тебя помылю…

Мне уже хотелось убиться головой об веник… Честное слово.

***

Спалось замечательно. Сквозь сон я несколько раз слышала, как Терри отдирал от себя кота, залазившего к нему под одеяло и там вопросительно-требовательно мякающего. После помывки вчера, Терри с тоской посмотрел на лежанку, которую я заняла, и, не рискнув отобрать у меня одеяло, в которое я замоталась, расположился на другой, вынув из шкафа тоненький плед. В Школе у нас не было одеял, и как-то оно вроде бы и не нужно было. Но, здесь, когда я вышла из ванной, мокрая, то сразу поняла, зачем оно нужно, такое пушистое, толстое и тёплое, в котором так хорошо, муррр, спится.

Утром я вставать не торопилась, хотя и слышала, как Терри возился на кухне. Окончательно я открыла глаза только тогда, когда Терри начал заниматься с гантелями, открыв шкаф и глядясь в зеркало на внутренней стороне створки. Посмотрев несколько минут на его дрищеватые мослы и пыхтение, я отправилась в туалет, а затем тут же устроила ревизию на кухне – чего то же он там готовил?

На одной плитке стояла сковорода с десятком котлет – это явно мне Терри с утра сделал, спасибо! Чуть жирновато и пережарено, мням, но ничего так. В принципе, ещё и поужинать так, и хорошо, как раз на день хватит. А что он сам есть то будет? Ага, вот он себе картошки отварил, с маслицем, молодец! Полакав водички со специальной миски (водичку, умница, утром свежую залил), я скромно присела в уголке и стала наблюдать за Терри. Тот как раз приседал с гантелями. Размяв предплечья, голени и подобие пресса, он поставил гантели, быстро, будто уже нагуляв аппетит, ополоснулся и почти вприпрыжку бросился к плите. Наложив себе картошки, он зачем то глянул в сковородку и сразу же уронил тарелку со своим завтраком на пол.

А зачем же горячее сразу хватать? Пойду, утешу обормота…

***

Мы с Терри сидели в его машине, рядом с цветочным салоном, неожиданно большим для такой провинциальной деревеньки. Видимо, со времени введения строгого закона об ограничении продажи алкоголя в сельской местности, местные фермеры стали больше уделять внимания своим вторым половинам, а начинающие ухажёры перешли с дешёвого пива в пластиковых бутылках на розы, гладиолусы и хризантемы.

Нет, цветы мне Терри не покупает, особенно за то, что я съела его – внезапно - котлеты, и вообще, мы здесь не за цветами. Мы ждём вампирчика, заказавшего охапку шикарного сена даме своего мёртвого сердца. А может и мужику, кто ж этих вампиров знает?

Сегодняшним утром, Терри, после своего вегетарианского завтрака, во время которого он старался выглядеть жалобно и возмущённо, кратко ввёл меня в суть той проблемы, которую нам обоим необходимо было решить в ближайшие пару дней. После услышанного я подумала, что пресловутое сексуальное рабство для меня было бы не самой плохой затеей, как сравнительно безопасная альтернатива его задумке.

- В нашем районе имеется небольшое логово вампиров. Несмотря на то, что местные органы власти их не очень-то и любят, формально на них ничего нет, поэтому с этой стороны мы денег не заработаем.

Как оказалось, Терри у нас местный Охотник, принявший на себя эту должность менее месяца назад. Насколько я знаю, Охотники нанимаются администрацией каждого района для ликвидации или ареста по ордерам тварей, возможности которых выходят за рамки человеческих. Например, вампир, нарушающий закон, должен быть казнён. Полицейские занимаются людскими делами, Охотники прочими. Зарплата сдельная, плюс небольшой оклад. Чем больше Охотник зарабатывает, тем меньше живёт, арифметика здесь проста, как нигде.

- Неделю назад на меня вышел Мастер вампиров Города. Ему нужен наш район для какого-то бизнеса или для расширения сферы влияния – не знаю, но по их внутренним законам он их просто так вытеснить не может, а принять его протекцию местные не хотят. У местных здесь есть действующий бизнес, приносящий хорошие деньги – вампиры предпочитают жить в роскоши. К тому же они считаются независимым кланом, пусть и обитающим в провинции. Мастер дал мне список сильнейших, на местном уровне, конечно, вампиров, и хочет, чтобы я их ликвидировал. После ликвидации он спокойно займёт нагретое местечко, плюс, скорее всего не побрезгует прибрать и осиротевший бизнес. Ему это выгодно, а, следовательно, он этого желает. Платит миллион кредиток, работе сумма вполне соответствует.

Поймав мой красноречивый взгляд, он вздохнул.

- Да, разумеется, тут есть нюансы. Я тоже понимаю, что если мы уничтожим местных для городских, то сами станем следующими. Всё равно все узнают, что именно мы вампиров убили - если получится убить, конечно. Оставшиеся в живых, если такие слова применимы к подобной нечисти, начнут мстить. К тому же, мы станем носителями информации о войне вампиров, что недопустимо, так как они по их законам просто так враждовать не могут, как и вести подобные военные действия на чужой территории без веских на то причин и разрешения их Совета. В общем, мы станем не нужны. Только вот миллион кредиток мы потратим не на бега, а на кое-что другое…

Что ж, его идея выглядела заманчиво, словно разжиревший, печёный в духовке без соли, Фумитокс…

Машина у Терри крохотная. Маленький старый джип, увешанный силовым обвесом, лебёдками и возвышающийся на больших колёсах. Но – салон рассчитан максимум на двух человек и одну меня на заднем сиденье, не более того. Чёткого плана у нас сейчас не было, как и вообще любого. Чистой воды импровизация.

По словам Терри, ему нужна какая-нибудь часть вампира, типа пальца или уха. По ним он каким-то хитрым образом может попробовать установить место логова местных кровопийц. Облегчает нашу задачу то, что местные пока не знают, что Терри охотник – о назначении в курсе только чиновник, совершающий контроль за содержанием животных спутников, так как именно в его компетенцию входит поиск на вакансию Охотника. Долгое время вакансия оставалась пуста, так как желающих на это опасное дело не было, пока с какого-то перепуга за него не взялся Терри. Это свидетельствовало о том, что у него в запасе имелся козырь, о котором я пока не знала. Простых людей, без зачатков каких-либо специфических способностей, на такую работу не берут. Ликвидация потусторонних существ не для большинства людей, потому что нечего нормальному человеку противопоставить вампирам, свихнувшимся оборотням, духам, привидениям, зомби и ещё многим различным тварям, вздумавшим поохотиться в этой местности. Часто задача ставилась настолько сложная, что приходилось просить о помощи других Охотников, с соседних районов, а то и вызывать одну из специальных команд, которых насчитывалось у нас в стране несколько. Перед принятием человека (хотя, как раз это не является определяющим фактором) на место Охотника, местный орган власти, отвечающий за это направление, должен ходатайствовать перед областным начальством, а те уже решают, принимать кандидата на работу или нет. Другой вопрос, что кто-то из области слил информацию о новом Охотнике Мастеру города, но в районе пока о назначении не знали, по утверждению того же Мастера.

Утром мы перебрали, точнее Терри перебирал, а я смотрела, наш скудный арсенал, хранившийся на том самом столе, под которым летал Фумитокс. Из огнестрельного оружия у Терри был лишь обрез двуствольного ружья 16-го калибра и самодельный однозарядный пистолет под тот же 16-ый патрон. Негусто для охоты вообще за любой нечистью. Обрез Терри повесил на бедро в кожаной кобуре, фиксирующейся снизу ремешком вокруг ноги. Пистолет закрепился на животе, два коротких ножа на голенях, под брюками, рукоятками вниз. Ещё один, подлиннее чуток, между лопаток под плащом. В общем, против вампиров ничего серьёзного у нас с собой не было.

Из своей засады мы увидели, как рядом с магазином остановился золотого цвета «рейнджровер». Из него вылез чернявый стройный мужчина с длинными волосами до плеч, в тёмных очках, одетый в такой белоснежный костюм, что выглядел он дороже нашей машины. Плавной, почти плывущей походкой, плейбой-вампир скрылся в дверях цветочного магазина, прозвенев при этом подвешенным над ними китайским колокольчиком.

Терри тут же вылез из-за руля, хлопнул дверцей ,на улице облил себя содержимым заранее припасённой бутылки водки и, отбросив её, направился к магазину. На крыльце он присел и, склонив голову к коленям, слегка покачиваясь, стал изображать местного забулдыгу. Вышедший через десять минут из дверей вампир, с огромной кипой лилий, завёрнутых в блестящую упаковку, брезгливо обогнул его и направился было к машине, но тут же остановился, получив на белоснежное одеяние добрый ком грязи со снегом. Что-то прошипев, он бросился к роскошной тачке, забросил в своего четырёхколёсного монстра цветы… и схлопотал ещё одну грязевую лепёшку по затылку, жирно стёкшую ему по шикарной гриве волос на пиджак. Красивое лицо вампирчика исказилось от ярости.

Терри, взяв в ладонь ещё грязи, привстал и занёс руку в замахе:

- Вася… скотина… получи ггрранату!

Промазал. Вампир подошёл, вернее переместился, к нему вплотную. Двигаться он стал ощутимо плавнее и быстрее, чем до того, как был обляпан.

- Ты! Ты не Вася! – несмотря на попытку Терри начать диалог, вампирчик отвечать не стал, а просто молча нанёс тому короткий удар рукой в грудь. Удар был настолько быстрым, что Терри даже дёрнуться не успел. Подхватив рухнувшего человека, вампир также быстро переместился к машине, и, словно мешок с сеном, забросил Терри внутрь. Затем он огляделся, убедился, что свидетелей потасовки нет, после чего не торопясь сел за руль и вальяжно двинулся по улице. Выпрыгнув из нашей машины с заднего сидения через окно в промозглую сырость, как только вампир свернул за угол, я, держась заборами, помчалась за ним, искренне надеясь своей кошачьей душой, что далеко наш измазанный грязью красавчик не поедет.

На машине вампирчик перемещался по деревне не торопясь, полностью руководствуясь правилами дорожного движения, так что если смотреть с той позиции, что за машиной я бежала не задыхаясь, а легко и свободно, то Терри везло. Минут через десять после стычки Рейнджровер выскользнул из асфальта улиц и, разбрызгивая лужи, уверенно направился к заброшенному карьеру. Ругаясь, я бежала за ним – сегодняшнее приключение потребует полной моей стирки. Если я спасу Терри, нужно будет не только заставить его тщательно меня отмыть, но и высушить всё моё восьмидесятикилограммовое тело феном. Пусть тоже поработает.

Заехав в карьер, вампирчик остановил машину и вышел, с мечтательным лицом гурмана, приехавшего в любимый ресторан. Вот Тени его забери, надеюсь, он не станет жрать Терри внутри машины?! Я притаилась под россыпью чахлых сосен и стала ожидать дальнейшего развития событий. Тут, главное, не напортачить, а вдвоём с вампиром такого уровня мы вполне себе должны справиться.

Тем временем, чернявый модник выволок стонущего Терри из салона автомобиля за шиворот и бросил на землю, явно наслаждаясь моментом. Терри упал на спину, охая присел, держась обеими руками за голову и тут же выхватил из под плаща нож, который висел у него между лопаток. Вампирчик с ленивой грацией, танцующим движением ударил его по руке носком надраенного ботинка и нож отлетел в сторону.

- Хочешь поиграть, человек? – вампир упивался ситуацией, а его широкая улыбка только подчёркивала длинные клыки. – Думаешь, справишься со мной?

- Я вряд ли, а вот она справиться, - Терри кивнул вампиру в сторону сосенок и я выступила из-за деревьев. Вампир сначала чуть скосил взгляд, но, увидев меня, повернулся мгновенно, видимо, в силу возраста и опыта, признавая во мне куда более серьёзного противника. Это заблуждение оказалось для него фатальным – Терри выстрелил из обреза даже не достав его из кобуры, а просто, как сидел, с бедра. Промазать тут с расстояния в метр было маловероятно, поэтому крупная вязаная картечь, попав под внутреннюю часть колена, почти оторвала нечисти ногу, повесив её на сухожилиях и лоскутах кожи.

Вампир упал, издавая вопль, вопль ярости, но не боли – картечь была из чистого свинца. Терри, не теряя времени, вскочил на ноги, одновременно вытащив обрез, и выстрел из второго ствола пулей с серебряным сердечником проделал в белом пиджаке дыру, заставив вампира затихнуть. Я подошла и, пока Терри перезаряжался, встала лапами на тело, страхуя своего хозяина от внезапного воскрешения. Торопливо перезарядив ружьё вытащенными из кармана плаща патронами, Терри выстрелил ещё раз вампиру в сердце, окончательно разворотив кровососу грудь и обнажив осколки рёбер, а затем отправился искать нож. Я не торопилась слазить с трупа, пока Терри не вернулся с найденным оружием и не отрезал вампиру голову, гарантированно превратив его в неходячего больше мертвеца. Быстро обыскав тело, Терри выгреб деньги, снял золотую цепь, и, вынув из «рейнджровера» пластиковый пакет, завернул в него отрезанную у трупа ногу. Покосившись на меня с довольным видом, Терри подмигнул и скомандовал отправляться в обход обратно к машине.

Как ни странно, но на машину Терри никто не позарился. Впрочем, брать из салона, кроме огнетушителя, вроде бы и ничего, а угонять настолько приметный агрегат можно только с приступа острого идиотизма. Уже отъезжая от магазина, мы услышали вой сирены, уходящий в сторону покинутого нами песчаного карьера. На мой встревоженный взгляд Терри пожал плечами:

- Нас никто не видел, поэтому дело нам просто так не пришьёшь. К тому же местные кровососов ненавидят. Труп же быстро начнёт разлагаться, через неделю одни кости останутся. А значит, никаких улик. Главе полиции района информацию о моём назначении ещё не скинули и нас на место преступления вызывать не будут, хотя и должны, согласно протоколу. В итоге полиция просто отдаст тело вампирам, и то не сразу. Те тоже ничего не найдут. Пока мы в выигрыше. Сейчас ополоснёмся, да займёмся выслеживанием логова наших ходячих мертвецов.

На мою вопросительную гримасу он пояснил:

- Смотри – почти у каждого человека есть дух, исполняющий роль посредника между человеком и высшими материями. Он же выполняет роль внутреннего голоса и вообще старается всячески помогать человеку в его желаниях, правда относительно своих понятий о пользе и вреде. Человек может как уживаться со своим духом, так и конфликтовать с ним. Однако, так как о его существовании обычно не подозревают, то, соответственно и не слушают то, что тот старается донести. В любом случае, после смерти человека дух уходит не сразу, а некоторое время остаётся рядом с телом или его останками. Его можно призвать и поговорить с ним, как при жизни человека, так и недолго после смерти. У вампиров духов-спутников нет, но, в теории, за таким вампиром должна следовать частичка его хозяина, мастера, того, кто превратил его в вампира. Она даёт вампиру больше силы, если тот находится не слишком далеко от своего мастера. Это объясняет, почему вампиры стараются не отдаляться от своих убийц – ну, тех, кто их убил и обратил вампирами. После смерти вампира та самая частичка стремиться уйти обратно к мастеру, поэтому тот обычно быстро узнаёт о смерти своих подопечных. Я хочу попробовать отследить логово вампиров по такой частичке.

Последние слова Терри договорил, когда машина подъехала к дому. Время, пока мы возились с открыванием дверей, я посвятила раздумьям.

Получается, Терри шаман. Не знаю, насколько хороший, но шаман. И судя по его словам и размышлениям, он общался с другими представителями этой редкой специальности. Шаманизм прекрасно объясняет, почему Терри взяли на вакансию Охотника. Охотник-шаман – очень неплохое сочетание, главное выжить первое время и поднабраться опыта. К тому же, чем больше шаман занимается своим делом, тем больших он достигает результатов - всё как и везде, в любой профессии. Только чем шаману заниматься в деревне? Да хоть и в городе? Вот и становятся шаманы не только лекарями, но и убийцами, телохранителями - точнее, душехранителями, идут работать на оборонку. Готова поспорить, и журнал рассылок у них есть специализированный, как у нас, зверей-спутников.

Мои размышления прервались в ванной. Терри набрал полную бадью горячей воды, взбил в ней душистую, с мягким густым запахом свежей травы, пену и приглашающе махнул рукой. Я не заставила себя долго ждать и окунулась в ласковые объятия ванны. Несмотря на нелюбовь к мытью, я нырнула в воду с ощутимым удовольствием. Может быть, неприязнь к воде заложена во мне генетически, а в Школе из меня просто воспитали аккуратную большую кошку?

Развить мысль не дал Терри. Раздевшись до нага, он плюхнулся рядом со мной, благо размеры бадьи позволяли тереть друг другу спинки двум небольшим медведям.

Выскоблив меня на два раза, Терри протянул щётку мне и повернулся спиной. Ясно без слов - снова меня эксплуатируют. Мяу… Я неуклюже, втянув когти, намылила ему худощавую, но перевитую жилами спину, а когда он повернулся, шутливо провела щёткой по лицу, а затем по груди и животу. Терри хихикнул, отобрал у меня щётку и заявил, что моё поведение слишком сексуально. Недоумевающий взгляд с моей стороны он нагло, как способны только мужчины, проигнорировал, спустив воду и включив душ. Полотенце у нас было одно на двоих, но ни с чьей стороны возражений не последовало – Терри вытер себе голову, затем тщательно вытер меня, а потом уже себя мокрым полотенцем. Всё по справедливости. В благодушном настроении про фен я решила не заикаться.

Подвал у Терри смотрится довольно большим, на фоне тех небольших комнатёнок, что наверху. Вход в него с улицы, с торца дома, со стороны внутреннего дворика. Площадь подвала по площади равна общей площади дома. Внутренние стены отделаны вагонкой, явно самодельной, затем покрыты морилкой, но без лака. Пол тоже деревянный, но покрашенный зелёной краской. Видимо, даже в период июльских дождей подтопления здесь не происходит. В углу большой пустой стол, рядом громоздкий шкаф. На деревянном же потолке простые патроны с энергосберегающими лампочками, а чуть в стороне от стола примостился старый офисный стул с отломанными колёсиками. Здесь тепло и сухо, а отопление, судя по всему, электрическое.

Терри подошёл к шкафу, достал из него свечи, мел и серый небольшой мешочек. Набор для ритуала. Сложив его рядом с вампирской ходулей в центре зала, он начал плести заклинание.

Я тихо наблюдала за ним сверху, сидя на ступеньке лестницы.

Терри зажёг по кругу шесть свечей и обвёл пол вокруг себя мелом, словно Хома Брут, монотонно бормоча на неизвестном мне языке. Затем, скрестив ноги, сел и положил перед собой мешочек и мёртвую ногу. Закрыв глаза и замолчав, он замер, уставившись невидящим взглядом перед собой.

Пауза затянулась минут на пятнадцать. Затем он стал, не открывая глаз, медленно поднимать руки вверх, через стороны. Его мышцы напряглись, лицо стало полупрозрачным, я даже разглядела сеточку кровеносных сосудов под кожей. Поднявшись вверх, до соприкосновения ладоней, руки начали путь вниз. В пространстве подвала возникло лёгкое гудение, напоминающее роение пчёл. Внизу, на уровне живота, руки продолжали движение ладонями друг к другу, с видимым усилием, а затем и вовсе остановились. Лицо медленно, как в проявляющейся плёнке, вернулось в человеческий вид, а между ладоней возникли границы синеватой сферы. С минуту Терри держал медленно вращающуюся сферу и затем с усилием впихнул её к себе в живот.

Гудение стихло.

Посидев ещё несколько минут, Терри легко поднялся, стёр ладонью круг и, подхватив кулёчек, мел и ногу, подошёл ко мне. Выглядел он утомившимся.

- Ничего не вышло. Его сделал вампиром не местный Мастер, а кто-то другой, слишком далёкий. Так что результатов у нас нет – не считая практического подтверждения про частичку вампира-создателя. Пойдём, похороним эту дрянь.

Ногу Терри утопил в выгребной яме уличного туалета. Он забросил её туда с ещё большим удовольствием, чем бывший хозяин ноги хотел его выпить.

На мой молчаливый вопрос, что будем делать дальше, Терри ответил просто – таксовать.

- Есть у меня одна мыслишка, да откладывал на потом, - объяснял он, когда мы ехали в сторону центра деревни, - В посёлке орудует мелкая шайка гопарей, лет шестнадцати. Местный Мастер их давно на примете держит. Главарь в банде тот ещё психопат, но он может знать, где у вампиров логово. Мастер, скорее всего, из участников банды хочет сделать вампиров, предполагая, что с Города хотят взять его территорию в оборот. Соответственно, ему требуются бойцы. С шестнадцати лет, если добровольно, то можно стать вампиром, - Терри поморщился, словно от кислой конфеты, - Парня нам с тобой придётся изловить, и, скорее всего, пытать. Сама понимаешь, можно на этом здорово погореть – это не вампира на свалке пристрелить, это похищение несовершеннолетнего и его истязание. А значит, смертная казнь, если влипнем.

Час от часу не легче. Всё-таки Терри маньяк. Ну, и, пытать подростка?

Мы безрезультатно крутились по посёлку до темноты, после чего решили благоразумно не рисковать и поехать домой выспаться. Терри устал настолько, что пытался завалиться прямо в одежде на мою лежанку, но был безжалостно оттуда утащен за куртку в другой угол. После этого ещё пришлось заставлять его раздеться – будет мне тут в одежде спать, ага, как же. Он в ней по помойке шарахался, вампира убивал, а сейчас на койку лезет. Шлёпнув его лапой по заднице в качестве профилактики здорового образа жизни и заодно тем самым пожелав ему приятных сновидений, не обращая внимания на скулёж о вселенской несправедливости и издевательстве со стороны женского пола, я с чувством выполненного долга завалилась спать.

***

Утро началось, как и предыдущее – я спала до последнего.

Кое-как продрав глаза и заставив себя подняться с тёплой постели, я обошла пыхтящего с гантелями Терри и побрела в ванную. Оттуда - наводить справедливость на кухне. Сразу видно, что кухню Терри обожает – вокруг чистота. Конечно, кроме угла, где Фумитокс жрёт – когда ж я за него возьмусь?

На плите я поддела когтём крышку кастрюли – рис. Хмм… я такое не ем. Во второй папоротник с мясом. Ну, мясо можно и повыковыривать, но оно уже безнадёжно испорчено. Разве что в голодный год…

- Твоё в духовке! – корректирует из зала мою инспекцию Терри. Я откинула крышку духовки и когтём выдвинула поддон с большой курицей, целиком запечённой в собственном соку. Шкура поджарена до корки, но когда я рву когтями верхний, парящий аппетитным запахом слой мяса, то вижу там лишь чуть прогретую, сыроватую мякоть.

Я вернулась в зал, положила Терри на плечи лапы и облизала ему физиономию.

Терри засмеялся.

- Если обещаешь смотреть за весом, то буду готовить тебе почаще. Но если растолстеешь, посажу на цепь, где-нибудь на пасеке. Будешь пчёл стеречь – нафига ты мне тогда будешь нужна ещё? Как символ уюта в доме?

Поддон с курицей Терри поставил мне на пол. Я утащила его подальше от Фумитоксовского угла и аккуратно начала поедать курятину, стараясь не сильно разбрызгивать сок по кухне. Терри молча клевал свой рис с папоротником.

Нужного парня мы нашли после полудня. Всё получилось как нельзя лучше – чувак элементарно опоздал на автобус. Водитель то ли его не заметил, то ли из вредности уехал. А может наоборот, узнал и решил не брать. В общем, уехал буквально из под носа у запыхавшегося подростка. Модно одетый паренёк с внешностью плейбоя, аккуратно стриженый и весь такой чистенький, никак не подходил под описание того малолетнего психопата, котором его обрисовал Терри.

Впрочем, тирада о сексуальной ориентации водителя и интимных подвигах его матери, разнесшаяся на улицу, быстро развеяла облик пай-мальчика.

Терри тут же газанул к остановке.

- До райцентра? Садись, за десятку довезу.

Парень сразу плюхнулся на переднее сиденье.

- Клёвая тачка! Говно месить в колхозе сойдёт! Чо, совсем денег нету, таксовать на этой херне решил? – развязный тон парня, чавкающего жвачкой, взбесил меня сразу настолько, что захотелось его заткнуть. Оторвав голову.

- Да, - горестно вздохнул Терри, - С деньгами нынче совсем беда, кредиты проклятые в рабстве держат, цены в магазинах сумасшедшие. Бензин как золото! Власть проклятая эта. Куда смотрит? Поперевешаем их на столбах когда-нибудь…

- Ну ничё, щас десятку туда, десятку обратно, дома хера с солью пожуёшь! – довольный собою парень заржал.

- Да не, ничего, я сейчас тебя на органы продам, ты ж ещё молодой, месяца на три деньжат хватит. Потом за дружков твоих примусь, - тем же будничным голосом обрадовал пацана Терри.

- Чего?! – парень сразу перестал жевать, пытаясь переварить услышанное. Его нижняя челюсть подрагивала от внезапного дефицита словарного запаса.

Я просунула левую лапу с боку от кресла и вцепилась когтями в плоть. Правой сдавила парню горло, втянув когти, чтобы ненароком не убить. Сразу не убить. Пацан захрипел. Терри брезгливо поморщился и повернул к дому, благо до него было совсем рядом.

Встречных машин не было, а редкие прохожие взглядом больше искали что-то на асфальте, нежели рассматривали нас. Через три минуты мы были уже у своих ворот. Терри сковал парню руки и ноги наручниками. Только после этого я отпустила хрипящую жертву пьяной акушерки. Парень кашлял, пока Терри загонял машину и вытаскивал закованное тело во двор.

Пленник оказался глуп. Он начал угрожать.

- Знаешь, что с тобой сделают, сука?...

Обычно в таких случаях положено пугаться и молчать в тряпочку. Что может быть глупее, чем пытаться запугать того, кто имеет в данный момент над тобою полную власть?

Говорят, в кино такое проходит.

Но у нас не кино.

Терри со всей силы ударил пленника кулаком в кожаной перчатке под нижнюю часть рёбер. Тот упал, как подкошенный. Такие сильные удары могут наноситься только статичным объектам. Движущееся тело всегда гасит и смягчает удары. Так как парень стоял неподвижно, то и удар ему достался очень сильный. Сильнее, чем я сама ожидала от Терри при его комплекции.

Пацан извивался и мычал, на его глазах выступили слёзы. Терри взял пленника за те наручники, которыми были скованны ноги и потащил что-то силящегося из себя выдавить парня к подвалу.

Там он, не церемонясь, сволок тело вниз по ступеням и усадил заплаканного парня в угол.

- Больно-то как…

- Конечно, больно. Я тебе минимум одно ребро сломал. И много чего ещё сломаю. Знаешь, почему? – тот помотал головой. – Из-за твоих дружков. Сдашь их - тогда отпущу.

- Кого? Пашку с Кешкой? Или Толяна? Только тебе потом всё равно хана будет, - пообещал туповатый парень.

- Понятно всё с тобой, - вздохнул Терри, - Мне твои Пашка с Кешкой не нужны. Мне твой друг-вампир нужен.

- Абрахам, - заулыбался парень, - Вот он-то тебя и убьёт. И про него я тебе ничего не скажу, ублюдок. Я сейчас к нему должен был ехать, так что он меня уже ищет.

- А если я сейчас твою сестрёнку сюда приведу, да на куски её резать начну?

- Да плевать я хотел на эту куклу. За неё пусть родоки встревают.

Мне стало противно. Урод, даже не имеющий морального права на жизнь, только лишь юридическое.

Терри с усмешкой повернулся ко мне:

- Вот так вот, Дина. Психопат отличается от обычного человека тем, что не умеет строить ни дружеские, ни родственные связи. Жить в обществе он тоже не умеет, потому что не понимает его законов и не может им следовать. Превыше всего он ставит свои желания, а не догмы. Брак, битый геном человечества.

С этими словами он поднялся наверх по лестнице, оставив меня караулить пленника.

- А тебя, сука, мои друзья на шашлыки пустят. И на шкуре твоей я потом девок трахать буду.

Я неторопливо, оскалив зубки, подошла к нему и загнала один коготь в яйца. На сантиметр. Или чуть больше.

От крика пацана на стенах едва вагонка не полопалась.

- О, Дина, солнышко моё ненаглядное, ты начала без меня? – вошедший Терри наклонился и нежно поцеловал меня в нос.

От неожиданности я растерялась и села.

– Не марай свои коготочки об этого грязного гада. Он наверняка болен сифилисом. Или чем ни будь подобным. Я лучше сам им займусь.

Он явно пребывал в прекрасном настроении.

Не торопясь, он принёс складной столик, стульчик, газовую плитку и большие ножницы для разрезки металла. Расставив мебель и разложив инструмент, подошёл к шкафу, достал из него ванночку и канистру спирта. Затем замочил в спирте.

Пока те отмокали, Терри так же без суеты, не переставая, достал из шкафа газовый резак и зажёг его. Вынув ножницы из спирта, он спокойно подошёл к парню и, навалившись на него всем телом, отхватил ножницами указательный правый палец, после чего прижёг рану резаком.

Вопль пленника резал слух, а вонь палёного мяса обоняние. Но я смотрела.

Я знаю, что подобные этому парню люди способны совершать настолько жестокие преступления, что действия Терри вообще можно счесть мелким хулиганством. И не только могут, но и активно совершают. С тех пор, как государства по всему миру отказались от социальных институтов, гарантирующих пребывание социопатов в психиатрических клиниках, такие люди постоянно взрывали общество тяжёлыми, шокирующими своей жестокостью, преступлениями. Представить же, что такой вот психопат станет вампиром и, возможно, будет существовать вечно, можно только в страшном сне.

Терри бросил отрезанный палец в спирт и снова вышел. Вернулся уже со сковородкой, канистрой воды, бутылкой растительного масла и небольшой алюминиевой кастрюлькой. Из одного кармана торчали ложка с вилкой, из другого пакетики со специями.

- Ну, хорошая, начнём. Сначала попробуем, какой он на вкус.

Терри выдрал пассатижами из отрезанного пальца ноготь и бросил его на стол. В сковороде, поставленной на газовую плитку, уже калилось масло. Терри под безумным взглядом притихшего пленника, наконец-то наполненного ужасом, поднёс лицо к плите, чтобы проверить готовность масла. Затем обтёр отрезанный палец салфеткой, чтобы тот стал сухим, и положил его на сковороду. По подвалу потёк обвораживающий запах жареного мяса.

Парень был близок к обмороку, когда посоленный, поперченный палец перекочевал в блюдце к Терри. Тот поставил рядом соус «Табаско Хабанеро», расположился на стульчике, аккуратно положил на колени чистенькое вафельное полотенце, взял в руки вилку и с довольным видом потянулся к ароматному блюду.

Блин, надеюсь меня он этой дрянью кормить не будет?!

Пленника безудержно рвало на пол.

Терри с искажённым от ярости лицом вскочил на ноги и, с психом, бросил полотенце на пол.

- Ты аппетит мне испортил, сука! Я твой язык на салат отрежу! Я тебя холодец из твоего же члена жрать заставлю!

Судя по тому, как он орал и хлестал ладонями по лицу парня, он не шутил. Кровь и капли рвоты от головы пленника хлестали во все стороны, заляпывая пол, стены и потолок.

Неужели Терри действительно психопат?!

Тем временем, парень, заикаясь, захлёбываясь слезами, кровью и соплями, быстро и невнятно рассказывал про вампиров, даже не заботясь, нужную ли выплёскивает из себя информацию, или нет. Слава Богу, до него дошло, что он попал в неприятности.

Поэтому через полчаса мы с Терри знали всё, что нам нужно. И даже сверх того.

Терри сидел на корточках рядом с парнем и размышлял, что с ним делать дальше. Глаза пленника выражали только боль и страх. Мы сломали его настолько, что он не только рассказал нам все подробности про местных кровопийц – аж затыкать пришлось, такого словоохотливого – но уже разу по пятому обещал выполнить любые наши прихоти. В том числе сексуальные и в первую очередь мои. Даже в деталях расписал как именно, причём раз от раза деталей прибавлялось. Терри первое время слушал сексуальные фантазии про меня с внушающим беспокойство интересом, потом достал из кармана сотовый и набрал чей-то номер.

- Здравствуйте, Мастер. Да, не беспокойтесь, работа движется. Парнишка сдал, да. А он как раз сейчас у меня сидит. Как старый знакомый, так сказать. Нет, что вы, я же не маньяк какой, так себе, повар-любитель. Да, безусловно, все должны знать нашего героя.

Терри убрал трубку обратно в карман и внимательно посмотрел на пацана.

– Я, надеюсь, ты понял, что я сейчас сделал. Я рассказал Мастеру, кто их сдал. Ты не прошёл проверку, мальчик. Я-то всего лишь человек, но, как ты думаешь, что с тобой сделают вампиры за то, что ты разбалтываешь их секреты? Они не просто убьют тебя. Они могут наслаждаться твоими пытками столетиями…

Обгадившегося выродка Терри выбросил за ворота. Тот, поднявшись, сразу же бросился прочь, на окраину, скорее всего собираясь добраться до автотрассы и, как можно быстрее, покинуть не то что наш район, но и, как минимум, регион.

Кто его там подберёт, на трассе, такого вонючего?

- Ну вот, - вздохнул бледный от едва сдерживаемой рвоты Терри. – Заявлять он на нас не станет, ему сейчас главное бежать как можно дальше. Этих проклятых кровососов он боится куда больше, чем нас с тобой. Пойдём, я отмою подвал, потом оба сполоснёмся в ванной. К логову поедем завтра, там оглядимся на месте и подумаем.

Терри тошнило дважды – до уборки и после. Всё-таки, он не психопат. Так, неплохой актёр, не более того.

Пока Терри отмывал изнутри и снаружи подвал и машину домашней автомойкой, я размышляла над его поведением. Садистом он не был, это точно, но, тем не менее, жестоко, как способен далеко не всякий человек, пытал несовершеннолетнего подростка. Хоть и законченного ублюдка. А ведь в руках Терри находится совершенный инструмент для таких целей – я. Он мог просто выйти минут на десять, а потом зайти. Но приказывать пытать нашего узника не стал, хотя свои руки мог бы и не пачкать. Если понятия о самостоятельности выполнения грязной работы и неприятие приказов, которые не способен выполнить сам - входят в черты его характера, то я уже люблю его.

Дома мы совместно замочились в ванне, оттёрлись и пошли на кухню. Я льнула к Терриной ноге - ближе к талии. Тот, обзывая меня «чудом мокрым», трепал по голове. Прихватив еду, мы развалились на моей лежанке, включив телевизор и глазея на экран. Там показывали охоту с арбалетом на кабана.

Терри подогрел мне пару украинских колбасок и насыпал в миску из нержавейки специальный корм, предназначенный исключительно для меня и закупаемый за негуманную цену в Школе. Корм содержал кучу всяких элементов, витаминов и очень хитрых добавок, что должны делать из меня совершенную машину.

Сам Терри ограничился за ужином только чашкой моего же корма, внезапно найдя его вкусным.

Запили водичкой. Я просто родниковой, Терри с лимоном. Закончив с напитками, Терри моментально срубился в сон, пришлось волочь его аккуратно на другую лежанку - хорошо, что труселя прочные. Затем муторно пытаться лапами натянуть на него одеяло. Потом несколько минут пыталась выключить с пульта телевизор, обругала себя дурой и просто выдернула зубами шнур из розетки.

Спокойной ночи, Терри и Дина…

***

Как всегда, вставать не хотелось ну ни капельки. Сны были такими уютными, что в них хотелось заворачиваться слой за слоем. Я счастливо проспала и Террино пробуждение, и его суету на кухне, пыхтение с гантелями и даже его сначала робкие попытки привести меня в транспортабельное состояние. Я лишь отмуркивалась и снова проваливалась в сон. Тем неожиданнее оказалось проснуться от налепленной на морду большой чашку со снегом. Тех мгновений, что я в ярости вскакивала на лапы, мерзавцу хватило закрыться в ванной. Я, уже не торопясь, отряхнулась от снега, привела себя лапой и языком в божеский вид и, нарочито громко топая, подошла к двери ванной.

-Рррр… - я когтём процарапала лак на двери.

Звук получился скрежещущий и не предвещающий Терри ничего хорошего. Я услышала сквозь дверь, как Терри сглотнул. Теперь точно не откроет.

Я прошла к входной двери, открыла её и закрыла лапой обратно, после чего очень тихо вернулась в зал и стала слушать.

Терри купился.

Минут через пятнадцать он тоже тихо подошёл к двери, постоял там, прислушиваясь, аккуратно приоткрыл дверь и, видимо оглядываясь, замер. Затем я услышала, как он распахнул дверь и сделал шаг наружу.

Я набросилась из-за угла, толкнув его лапами в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы Терри попятился назад, упёрся ногами в бадью и завалился в неё. Мне оставалось лишь нажать на кнопку включения ледяной воды.

Терри настолько смешно смотрелся в мокрой одежде, напуганный и обиженный, что я, не выдержав, выключила в воду и, забравшись к нему, потёрлась мордой о его голову. Терри всхлипнул, обнял и уткнулся лицом мне в шею, похожий на зверька, нашедшего свою маму. Потом он посмотрел на меня с такой растерянностью и обидой, что я окончательно стушевалась и пообещала себе впредь от работы не отлынивать и вставать как положено.

Террина физиономия была вылизана, что значительно улучшило его настроение, и после вытираний полотенцем нас с ним, а половой тряпкой пола ванной, мы, потратив ещё четверть часа на завтрак, отправились в логово вампиров. Присматриваться.

***

Выехав за пределы посёлка, мы поехали в направлении райцентра, но, не доезжая до него, ушли в сторону федеральной трассы. Террин джип никак не приспособлен к движению с большой скоростью, поэтому приходилось тащится под вой грязевой резины, обгоняемыми всеми на свете.

С федеральной трассы мы через несколько километров свернули на узенькую, но отсыпанную и ухоженную гравийку и, спустя ещё полкилометра, упёрлись в запущенный, на первый взгляд, дом.

Терри загнал машину в кусты, не доезжая до ржавых ворот.

- Будем импровизировать. Нашу машину наверняка уже заметили - вряд ли у них нет снаружи дозорного. Я выйду из машины и начну огибать дом с правой стороны. Тебе я сейчас приоткрою багажник. Дай мне фору в минуту, затем незаметно выползай через багажник и обходи дом слева. К дому не подходи. Не хочу, чтобы даже подозревали о твоём присутствии. Просто страхуй меня.

Терри вышел из машины, покопался в багажнике и направился, не таясь, в сторону дома. Затея, с моей точки зрения, совершенно самоубийственная. Но, не имея дара человеческой речи, выразить своё мнение по этому поводу я не могла. Оставалось только сделать так, как было сказано.

Дом представлял собой заброшенное двухэтажное здание из красного кирпича. Тут и там валялся старый хлам и мусор, осколки шифера и битое стекло. Стены были выщерблены, со следами попытки разбора бомжами по кирпичику с целью продажи. Уже то, что он до сих пор стоял не разобранным, говорило само за себя - за строением кто-то присматривал. Вокруг дома стоял горький запах прелых опилок, почти перебивающий сладковатый запах гниения и чего-то ещё, тонкого и непонятного, хоть и крутящегося на языке. В любом случае, гамма запахов внушала беспокойство и инстинктивное желание уйти отсюда.

Я кралась в зарослях двухметровой полыни, огибая дом по периметру. Снега было совсем мало и я старалась прыгать не оставляя следов. Получается не везде – опытный взгляд обязательно заметит и примятость травы, и крапинки опавшего с высохших будылей снега.

У меня был только один козырь против нечисти, чтобы оставаться незаметной. Отсутствие запаха. Люди неплохо постарались, создавая нас. Изначально мы были задуманы для защиты своего хозяина, но эксплуатация первых партий, особенно тех, кто поступил в распоряжение специальных войск и полиции, показала иное. Зачастую при аресте какого-нибудь вора в законе или проворовавшегося чиновника вначале приходилось ликвидировать его зверя-охранника, а потом уже произвести сам арест.

То же самое происходило на базах террористов, повстанцев и вообще везде, где царил бардак.

В конце концов, нас были вынуждены переориентировать на убийство себе подобных. Наиважнейшим качеством стало умение ударить незаметно для противника, убив по возможности с первого раза.

Было произведено и разрабатывается сейчас множество решений, снижающих запах тела и микрофлоры пасти до такой степени, что простые животные, люди и почти вся нечисть нас не чуют. Зато началась гонка технологий в области обострения обоняния нас самих. Как и защита этого тонкого обоняния от слишком резких и сильных запахов.

В итоге вперёд вновь вырвались собаки, длинная вытянутая морда которых позволила вырастить в них систему биофильтров с клапанами и множеством обонятельных рецепторов. Получилось, что собаки, имея худшие боевые качества, имели шанс найти противника оставаясь незамеченными. И нанести первый удар.

Стоимость содержания собаки весом в сто килограмм гораздо дешевле, чем меня. Ещё собака способна перевозить или переносить полезный груз – например систему для глушения радиосигнала или небольшой пулемёт с глушителем. Неудивительно, что для задач животных-спутников в подавляющем большинстве случаев использовались собаки, а не кошки.

С противоположной от того места, где мы оставили машину, стороны дома, обнаружился вход в цокольный этаж. Закрытый металлической дверью, рядом с ним застыл молодой субтильный парень в позе охранника, чуть расставив ноги и сцепив руки перед собой.

Я затаилась, наблюдая. Почти сразу плечистый бугай с копной нечёсаных волос и кожаной куртке, приволок за руку сопротивляющегося и матерящегося Терри. Бугай молча протащил свою добычу мимо тщедушного охранника и втолкнул Терри в подвал, спустившись следом и громко хлопнув дверью.

Ч-чёрт…

Я опрометью бросилась в обход, к одной из боковых стен, где до этого видела ржавую лестницу наверх. От потенциальных видеокамер я не таилась, хотя их наличие представлялось здесь маловероятным. Ловушек и лазерных лучей сигнализации я тоже не заметила. Видимо, здание охранялось по старинке.

По лестнице я забралась в окно второго этажа, уже радуясь, что я не псица. Затем, мягко и осторожно ступая, подошла к окну над охранником. Втянув его запах, я помедлила. Оборотень. Оборотень-волк, молодой и неопытный, иначе не встал бы так открыто. Или… ему приказали так встать?

До оборотня было метров пять. Для меня это совсем рядом – на расстоянии убийства. Парень слишком поздно почуял неладное. Двигаясь хоть и быстро, он успел лишь чуть присесть и почти обернуться. Мощный удар лапы просто сломал его позвоночник, а развернувшись на земле, я в три приёма зубами отделила ему голову от туловища. Забрызганная кровью куртка повторяла конвульсии тела, а белобрысая голова в каплях киновари укатилась по снегу в полынь, делая в утоптанном сером снегу махровый красный след. Отвернувшись, я вошла в коридор, где в темноту спускались ступени, покрытые грязью и пахнущие смертью.

Свет ослепил поднимавшегося по лестнице амбала - того самого, который уволок Терри вниз. И он тоже был оборотнем-волком, разве что ростом добрых два метра и весом больше центнера. Я сразу прыгнула, обозначая смертельный удар ему в шею. На самом деле я только старалась выиграть время, столкнув его по лестнице вниз. Бугай, при своих габаритах, помноженных на силу оборотня, легко мог разорвать меня на куски голыми руками.

Оборотень, ослеплённый светом и не успевший оценить противника, прикрыл шею плечом, в результате чего я получила ощущение столкновения со стеной. Стена, тем не менее, подалась, и здоровяк покатился вниз по лестнице. Я едва успела выскочить обратно на улицу, как из дверного проёма выпрыгнул ревущий оборотень. Он на глазах превращался в жуткий гибрид огромного человека-волка.

Умение перекидываться и выбирать форму по собственному желанию говорило о мастерстве и силе. Мне повезло столкнуться с серьёзным противником. Если бы он сразу превратился бы в волка, то шансов у меня не было бы – кроме бегства. Но, привыкший, драться с себе подобными, оборотень предпочёл другую форму, чтобы задействовать мощные передние лапы.

Я метнулась к нему, нанося удар когтями по опорной ноге. Он сразу схватил меня и отбросил в сторону. Кувыркаясь по земле на добрый десяток метров от места схватки, я услышала разъярённый вопль боли – мой удар явно достиг желаемой цели. Впрочем, учитывая уровень противника, восстановиться он должен был быстро. Быстрее, чем мне бы хотелось.

Не теряя ни секунды, я бросилась обратно. Верфольф отползал на спине в сторону открытой двери, пытаясь уменьшить обороняемое пространство и выиграть время на восстановление. Нога волочилась за ним пока бесполезным придатком. В тёмных глазах застыла ярость и желание меня уничтожить, разорвать на куски мяса и кишок. И такой шанс у него ещё имелся.

Вместо того, чтобы сразу броситься на него и добить -  чего он ожидал и к чему был готов - я перепрыгнула через него высоким и длинным прыжком, отрезая путь к его спасенью. Затем крутанулась на месте и нанесла удар лапой по развернувшейся ко мне оскаленной морде.

Вновь на белый снег упала кровь. Вместе с кровью туда же упали остатки разорванных глаз. Оборотень взревел и метнулся на то место, где находилась его убийца, но я уже заходила с другой стороны. Полуволк крутил головой, стараясь меня услышать и унюхать, когда я, собрав все силы, прыгнула ему на спину, вонзив зубы в шею. Он тут же перевернулся, и я едва успела откатиться, пока он не раздавил меня своей тушей. И сразу же напала, распоров ему живот и вывалив внутренности.

Вервольф уже не кричал, только хрипел. Он склонился к своему животу, зажимая лапами рану и пытаясь запихать кишки обратно. Мой следующий удар сломал ему шею.

Еле как отхватив зубами голову противника, я в изнеможении улеглась на землю. Схватка измотала меня до крайности. Мне нужно было время на восстановление, но я не могла себе его позволить.

Только три минуты. Не больше. Меньше тоже нельзя - я израсходовала почти весь кислород в мышцах, чтобы хоть как-то соответствовать противнику по скорости. На Арене мне попадались оборотни, но не такого ранга. Правда, один из них тоже был очень большим, человеком-львом. Мне удалось убить его ценой четырёх сломанных рёбер и основательно порезанной шкуры. Не говоря уже про растяжение всех связок, которые я на себе знала и даже не знала.

Отдышавшись, я вновь начала спускаться вниз. Коридор уходил вглубь на полтора десятка метров и поворачивал направо, утыкаясь в основательную металлическую дверь. Дверь радовала – значит есть хорошие шансы, что нашу возню внутри не слышали. Встав на задние лапы и уперев переднюю левую в стену, правой я потянула ручку двери на себя – та легко и беззвучно открылась.

Два коридора уходили в разные стороны. Внизу несло чистотой и ухоженностью. Стены хвастались искусственным камнем, а пол шикарной жёлтой ковровой дорожкой, уложенной поверх паркета. А неплохо, однако, кровососы устроились…

Я прокралась по правому коридору, проходя мимо пустых комнат, пока не упёрлась в большую залу. Оттуда доносилось множество голосов и женский смех.

Около минуты я прислушивалась к звукам и запахам. Десять вампиров и четыре оборотня-волка. Терри там нет, ни живого, ни мёртвого. Пришлось вернуться назад и обследовать соседний коридор.

Здесь находились подсобные помещения и я быстро ощутила присутствие Терри – исключительно по его манере выражаться. Из приоткрытой в одну из комнат двери, кроме виртуозного мата Терри, слышались ритмичные шлепки. Что они там делают, чёрт побери?

Кроме Терри я ощущала запах вампира. И ещё человеческий запах. Женский.

Заглянув краем глаза в щель, я увидела шедевральную сцену. Терри оказался подвешен за руки перекинутой через потолочный крюк верёвкой, полностью раздетый, безостановочно матерящийся и изгибающийся в попытке освободиться. Думаю, он сейчас превзошёл самого себя в конструировании многоэтажных выражений. Под ним, на полу, совокуплялась странная пара – невысокий, атлетичный вампирчик, с ниспадающими на плечи волосами, брал сзади огромную, пухлую повариху, лет сорока. Та, в идеально белом поварском халате, стояла на коленях, опираясь руками в крепкий дубовый стул. Халат у неё был задран, обнажая огромные ягодицы, шириной превосходящие плечи её изящного любовника. Все её могучие телеса равномерно колыхались, волнами уходя от ягодиц до тройного подбородка. Она вообще не двигалась, только лишь эти волны шли по её телу от активного вампира, равномерно двигающегося и смотрящего на её поварской колпак. На круглом лице женщины застыла безмятежность. Лица любовников были направлены в сторону двери, поэтому напасть я не могла. И мне ещё нужно было распахнуть дверь, что они сразу же заметят. Оставалось только надеяться, что надолго они свою любовь не затянут.

Вампир приостановился и с влажным звуком вышел из поварихи. Потом пальцами что-то взял со стола и провёл между ягодиц у женщины. Приподнявшись на цыпочки, он ввёл член ей в задний проход. Повариха вскрикнула и начала двигаться в такт вампирчику. Её пальцы сжали стул, а колпак съехал с головы, обнажая скрученные в плотный узел пепельные волосы.

Через полминуты она начала постанывать, всё громче и, наконец, замерла, захватив ягодицами член своего любовника. Тот терпеливо дождался, пока она его отпустит, потом отстранился и с эрегированным членом наперевес зашёл к поварихе по другую сторону стула. По пути подхватив с паркета колпак, он нежно водрузил его на место. Затем медленно наклонился и поцеловал женщину в губы, куда затем и просунул свой член.

Более идеальной для нападения позы и возникнуть не могло.

Я распахнула дверь, и, изготовившись, прыгнула на вампира, сразу ударом лапы сломав ему шею. Повариха попыталась закричать, но член любовника во рту заткнул её не хуже кляпа. Продолжая связку ударов лапами, я переломала женщине позвоночник. Пока спазмы мышц её тела исполняли пляску агонии, вновь повернулась к вампиру и оторвала тому голову.

Только убедившись, что оба любовника действительно мертвы, я перегрызла закреплённую на стене верёвку. Пока Терри приходил в себя, разодрала обезглавленному вампиру грудную клетку  – так, на всякий случай.

Терри возился по полу, пытаясь встать. Его конечности затекли и с трудом слушались, он был похож на новорождённого котёнка, правда, зрячего и шипящего. И матерящегося сквозь зубы.

Я окинула взглядом помещение – кухня, довольно немалая по размерам. В дальнем углу расположился котёл печи и охапка аккуратно наколотых берёзовых дров. От печи шёл жар. Огромный холодильник с двумя створками, небесно-голубого цвета, контрастировал с деревянным, толстой струганной доски, столом, на котором отчётливо различалась кровь. Человеческая кровь – я хорошо различала её сладковатый запах. Колода для рубки мяса довершала картину добротным кованым топором. Газовая плита выглядела чужеродной, словно бальное платье поверх джинсов. У одной из стен стояли три газовых баллона, ободрано красных, в цвет киновари на колоде.

Терри, наконец, поднялся. Его шатало, и он ещё с полминуты стол, массируя запястья. Я вперила в него взгляд, всем видом показывая, что время дорого – мог подойти очередной любовничек поварихи и не факт, что мы с ним справимся.

Терри качнулся, хватанул из-за плиты явно присмотренный заранее огнетушитель, и направился к печи, откручивая по пути барашки на всех газовых баллонах. Огнетушитель-то ему зачем? Вроде, наоборот, тут всё сжечь надо… Но, Терри подошёл к печи, открыл дверцу и, не обращая внимания на шипящую кожу пальцев, положил поверх углей огнетушитель и захлопнул дверцу обратно.

Ой-ёй-ёй…

Я развернулась раньше, чем успела осознать, что через полминуты здесь будет. Лапы предательски заскользили по линолеуму, пародируя Фумитокса, но Терри ухватил меня за шкварник и подтолкнул к двери, помогая разогнаться. К первой двери на улицу я добралась уже с существенным отрывом от него.

Снизу раздался нечеловеческий вопль, когда Терри захлопнул металлическую дверь. Спустя секунду её уже сорвало с петель мощным ударом и Терри едва успел от неё увернуться, забегая за угол и оказываясь на последней финишной прямой до свободы. Я ждала его и его противника наверху, намереваясь сбить вампира или оборотня – по фигу – вниз.

Пошатнув здание, раздался взрыв, настолько мощный, что Терри выбросило ударной волной вверх. Я едва успела пригнуться, когда он, с диким воплем, голый, с болтающимся членом, пронёсся надо мной и ушёл в голозадом пике в район полыни.

Мягкой тебе посадки, мой отважный Терри-пилот…

Здание полыхало. В горящий проём двери, неуверенной походкой вышла объятая пламенем непонятная тварь. Её руки потянулись в мою сторону, но в это время раздался громкий треск и здание обрушилось внутрь, хороня за собой уже окончательный труп.

Из полыни со стоном вывалился Терри, бережно прикрывая ладонями причинное место в попытке его отогреть после холодной посадки. От него валил пар и выглядел он невероятно грязно.

- Это… сваливаем отсюда, пока ещё оборотни не пожаловали. Мы работу выполнили, остальное уже не наша забота.

Святая правда! Я прыжками домчалась до машины, проверяя, нет ли там засады. Никого. Просочившись через окошко в салон, я попыталась провернуть лапой ключ в замке зажигания… С трудом это удалось – вот люди, нет, чтобы нормально с кнопки всё сделать – но наш джип не завёлся. Чёрт, пока тормоз не нажмёшь, не заведёшь, вот ведь зараза, а? Проклятая глупая японская защита! Пришлось терпеливо ждать Терри, на носочках пробирающегося через обломки кирпича и битого стекла.

Уже на трассе мы увидели встречную четвёрку пожарных машин, надо думать, несущихся в сторону клубов дыма в лесу. Мы ехали не торопясь – не хватало ещё, чтобы нас остановила патрульная машина. Боюсь, Терри выглядел… не так, как обычные водители. Впрочем, закон ведь не запрещает водить машины в голом виде, правда?

Дома долго плюхались в ванне, отмокая от пережитого. Терри со смехом, но с дрожью, рассказал, как его угораздило попасть на кухню. Вампиры, оказывается, на него не обратили внимания, игнорируя его лепет, а сразу махнули рукой оборотню - давай, мол, на кухню, без разговоров. На кухне, в свою очередь, его передали любвеобильной парочке. Ну а дальнейшее действо я наблюдала уже собственными глазами. Правда, по словам Терри, вампирчик после поварихи собирался отыметь его самого, и только потом уже пустить на мясо и кровь. Я прикрыла глаза, подумывая, что на вампира с Терри, пожалуй, стоило бы посмотреть…

После ванной праздновали победу - я полузапечёной курицей, Терри прожаренными котлетами. Закончив, в обнимку уснули на одной из лежанок, даже не помню, на чьей именно.

***

Утром валялись до последнего. Я лежала сверху на Терри, а он нежил меня руками, гладя от головы до хвоста (насколько позволяли руки), уткнувшись лицом в шею. Валялись часа три, делая перерыв на туалет, но, всё же, голод нас выгнал на кухню, где Фумитокс, с видом решившегося на харакири ронина, скорбно ковырялся в минтае.

После плотного завтрака из моего корма, Терри взялся за телефон.

- Здравствуйте! Меня зовут Терри. Передайте, пожалуйста, Мастеру, что мне нужно поговорить с ним. Да, конечно, я подожду, - Терри, сидя на полу, повернулся ко мне и послал воздушный поцелуй. Я подошла к нему со стороны спины, положила на плечи лапы, а голову сверху на макушку.

- Доброго дня, Мастер!

- Доброго дня, Охотник. Я слышал, что вы закончили то дело, о котором мы с вами договаривались. Однако, вы уничтожили всех вампиров, которые были у вас на территории. Даже тех, что были нужны мне для дальнейшей работы. Ещё вы убили часть оборотней, хотя я не приказывал этого делать. Вы значительно осложнили мою будущую работу, Охотник.

Я похолодела.

- Простите, Мастер, я действовал только в рамках вашего указания. Так как вы не сообщили мне, что остальные члены местного сообщества, кроме приговорённых, имеют для вас значимость, я предпочёл справиться грубо, быстро и эффективно, замаскировав убийство под несчастный случай. Несомненно, если бы вы дали мне знать, что кого-то стоит пощадить, я бы так и сделал. Дело не выглядело сложным, и я решил убить всех сразу, не акцентируясь на сохранение жизней слабым целям.

А Терри не умрёт от скромности. Но, на самом деле, выбора у нас не было – короля вампиров следовало убедить в нашей крутости. Получим деньги – поговорим с ним по-другому.

- Поэтому, Мастер, мы уже завтра хотим обналичить заработанные деньги и удовлетворить свои маленькие… хм, радости.

- Хорошо, - спустя вечность произнёс безжизненный голос в трубке. – Я держу своё слово. Деньги уже зачислены на ваш счёт. Наслаждайтесь отдыхом, Охотник, - Мастер отключился не попрощавшись.

После звонка в банк, Терри подошёл ко мне, обнял и потрепал по загривку.

– Первую партию мы закончили, Дина. Теперь нам нужно правильно разыграть вторую.

Следующая часть