Заключённые в лагере №1 (Мраморное ущелье)

Мраморное ущелье: лагерь заключённых

Предыдущая часть: схема рудника в Лагере №1 (Мраморное ущелье) и его работа

В узком мешке Мраморного лагерь заключённых расположился ближе к штольням, отделённый от входа в ущелье постройками администрации. По сравнению с ними, он занял сравнительно небольшую площадь – всего 150 на 150 метров.

Окружённую колючей проволокой, территорию лагеря втиснули между скалами и сухим руслом ручья, на каменистый склон, почти лишённый почвы.

Четыре барака из тонких брёвен, каждый из которых обогревался двумя буржуйками, вмещали в себя порядка 500-600 заключённых. Примерно столько их и работало на добыче руды и в мастерских. Кроме ежедневного тяжёлого труда, постоянным спутником заключённых был жёсткий климат, то наваливающийся на ущелье морозами или дождями, то погружавший его в густой туман. Солнце тоже редко баловало эти места – слишком высокие скалы делали световой день довольно коротким.

Несмотря на жестокость условий жизни и работы, никаких добавок к пайку у заключённых не существовало. Согласно постановлению Совета Министров СССР №172-52СС, приказом которого и образовалось Ермаковское рудоуправление, на заключённых распространялись стандартные нормы питания, регламентируемые постановлением СМ СССР №4293-1703 от 20 ноября 1948 года.

Их отличие от существовавших ранее состояло в установлении средней (гарантированной) нормы питания и сокращении нормативных категорий. В тоже время, для «не желавших добросовестно трудиться» устанавливалась норма питания в 3 раза ниже, чем для выполнявших производственные задания или работавших на не нормированной работе.

Нормы питания заключенных, утвержденные в 1949 году, выглядят следующим образом:

Норма № 4 вводилась для заключенных оздоровительных команд - 3119 калорий; норма № 5 для питания детей в Доме ребенка - 1978 калорий; норма №6 питание во время этапирования заключенных - хлеб 900 гр, мясопродукты 270 гр, консервы 270 гр; норма № 7 дополнительное питание для заключенных, выполнявших норму выработки на особо тяжелых работах - хлеб 100 гр, крупа 80 гр, сахар 15 гр, табак 15 гр в день, спички 4 коробки в месяц.

Источник: Мельников С.М. «Дальстрой как репрессивно-производственная структура».

За перевыполнение норм предусматривалось премиальное денежное вознаграждение, за исключением специальных лагерей, куда относились и лагеря Ермаковского рудоуправления.

Норма №8 использовалась в том числе и как рычаг давления на заключённых. Нормы №2 и №8 достаточно быстро приводили к истощению в силу своей крайне низкой питательности, делая заключённых более сговорчивыми в отношении порядка и работы. В противном случае з/к умирал от болезней. Таким образом применялся общий для ГУЛАГа принцип "живёшь, пока работаешь".

Тем не менее, на практике дела по снабжению лагерей продовольствием, особенно в труднодоступных районах, обстояли куда хуже.  В архивных сборниках приказов по ГУЛАГу встречаются докладные записки как о недостаточности продовольственного обеспечения, так и о низком качестве продуктов. Пример - добавление в хлеб опилок.

Основу питания составляли ржаной хлеб, картофель и похлебка, энергетическая ценность которых даже по расчетам составляла всего 2560–3200 калорий. Реальная же питательность была намного меньше, так как значительная часть продуктов разворовывалась как вольнонаемными работниками лагеря, так и кухонной прислугой.

Сопоставление продовольственной нормы и потребления энергии на горных немеханизированных работах (особо высокая интенсивность труда) свидетельствует, что рабочие, занятые на основном производстве (добыча руды) имели 20...40-процентный энергодефицит. Добавим сюда короткое лето не позволяющее восстановить силы после длинной, с морозами до 50–55 градусов, зимы. Тяжелый физический труд на холоде или в штольне, ядовитость работ, крайне скудное некалорийное питание, постоянные обморожения – всё это в сумме создавало практически невыносимые условия жизни заключенных и предпосылки к высокому травматизму.

Официально добыча руды вредной не считалась, поэтому рабочий день по нормам составлял 9 часов. Тем не менее, в постановлении, которым определялись нормы, указывалось, что при выполнении срочных работ - а сюда как раз относилась добыча урана - допускается увеличивать рабочий день ещё на два часа.

В итоге на практике получался 11-и часовой рабочий день и в лучшем случае 4-5 выходных в месяц. Добавим сюда скудный паёк, суровый климат и почти полное отсутствие качественного медицинского обеспечения.

Состав заключенных лагеря по характеру преступлений был, предположительно, аналогичен статистике по заключённым в БерЛАГе.

Характер преступлений %
Контрреволюционные преступления, в том числе: 99,1
измена Родине 74,1
шпионаж 12,9
террор 3,2
диверсии 1,2
прочие контрреволюционные преступления 7,7
Уголовные преступления 0,7
Прочие преступления 0,2

Источник: Мельников С.М. «Дальстрой как репрессивно-производственная структура».

Судя по реконструкции лагеря заключённых в Мраморном ущелье, послабления режима в нём не осуществлялось. Сама же схема служит доказательством аналогичности режиму в прочих спецлагерях.

Определённое ослабление режима в исправительно–трудовых лагерях в конце 40–х – начале 50–х годов не касалось осужденных по политическим статьям. В отношении политических заключенных в отдельных лагерях имела место противоположная тенденция: ужесточение лагерного режима.

"Политические заключенные послевоенного времени существенно отличались от осужденных по 58-й статье в 30-е годы. Около 60% из них были осуждены по статье 58-1-а, 58-1-б («измена Родине»). Многие являлись участниками вооруженной борьбы с советской властью, значительная часть прошла войну. В связи с этим существовавшая ранее система диктата уголовных заключенных над политическими перестала быть эффективной. Более того, складывалась ситуация, когда политические заключенные, главным образом из числа бывших военных, используя армейские отношения, а члены националистических групп - национальные отношения, были более организованны, чем заключенные – уголовники, располагали возможностями противостоять лагерному режиму. Кроме того, было очевидно, что для обеспечения эффективности лагерной экономики, повышения производительности труда лагерного контингента, помимо жестких административно–карательных мер необходимы были и меры экономического стимулирования, что вступало в противоречие с карательной политикой в отношении осужденных за преступления против власти" - Мельников С.М. «Дальстрой как репрессивно-производственная структура».

Охрана лагеря заключённых была поставлена чрезвычайно серьёзно. Во-первых, ограда лагеря находилась под напряжением (выводы сделаны на основе проводов, тянущихся от столбов ЛЭП к внутренней ограде и вдоль неё). Во-вторых, территория полностью просматривалась с вышек по углам лагеря. В третьих, внутреннюю часть долины, где работали заключённые, огородили глухим высоким забором и колючей проволокой. Глухое ограждение полностью перегораживало ущелье, проходя от скал с одной стороны, до скал с другой.

При этом в лагере администрации, где заключённые выполняли отдельные работы – например, по ремонту автомобилей, также существовала отдельно охраняемая и огороженная территория, где и работали заключённые. Дополнительно, на хребте были оборудованы пулемётные гнёзда, имеющие в секторе обстрела полностью всё ущелье. Последняя мера, впрочем, скорее была направлена на пресечение потенциального бунта.

Большую проблему составляла доставка воды в лагерь. По ущелью Мраморному не течёт вода, так как её уровень находится значительно ниже верхней границы обломочного материала.

Соответственно, трубопровод шёл к лагерю администрации от небольшого водопада и был доступен только в тёплое время года. Наверх воду качала насосная станция, по временно проложенным трубам. Из-за подвижек обломочного материала каждый год их приходилось прокладывать заново.

Примечание: в тёплое время года, в районе насосной станции, вероятно функционировал временный колодец, в виде деревянного сруба или металлической толстостенной трубы, проходящих через разрытый камень к монолитной породе, по которой и текла вода. Однако, следов конструкции обнаружить не удалось, неизвестен и расход воды через ложе долины на тот момент, ровно как и толщина водоносного слоя.

Зимой вода в ущелье была доступна только в виде льда, который приходилось возить на машинах с реки. Дефицит воды приводил к тому, что заключённые не могли мыться и стирать одежду. В подобных условиях создавались все предпосылки к заболеванию дизентерией и брюшным тифом.

Согласно исследованиям С.М. Мельникова, статистика схожих по условиям подобных лагерей Дальстроя выглядит следующим образом: на начало 1949 года полностью физически здоровых людей (I категория) насчитывалось только около 20%, примерно 40% были сравнительно здоровы и относились ко II категории труда. Использовать их на тяжелых работах приходилось со скидкой нормы на 20%. Почти 27%, даже по меркам жесткой лагерной медицины, были ослаблены физически настолько, что при использовании их на тяжелых работах приходилось снижать нормы на 50%. Около 10%, также крайне ослабленных, находились на категории индивидуального труда - на простых работах. 1,5% были инвалидами.  (Мельников С.М. «Дальстрой как репрессивно-производственная структура»).

Денежное довольствие, введённое для заключённых в 1948-м году, как и премиальные за перевыполнение норм, заключённым урановых рудников не начислялось. Кроме того, в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года, отбывших наказание каторжан предписывалось отправлять на поселение в отдалённые места.

На основе вышеизложенного, если руководствоваться эмоциями, можно утверждать, что лагерь заключённых в Мраморном ущелье представлял собой своеобразный конвейер по переработке человеческих ресурсов в урановую руду. Не одна сотня людей прокляла это место, узкий каменный мешок с непосильной работой и жестокими условиями существования. Такова была цена за первый в СССР "хороший" уран.

Следующая часть: "Штольни в лагере №1 (Мраморное ущелье)"